– По крайней мере, этот увалень одел тебя так, как надо. – Взгляд его остановился на боевом посохе, потом на дуаре. Наконец взгляд чародея обратился к третьему члену маленькой группы.
– А кем же вы им приходитесь, юная леди?
Девушка горделиво шагнула вперед.
– Я – Талея из графства Вавер, из Яркеник, что поспевают ночами, третья у матери, первая с рыжими волосами и зелеными глазами… И я не боюсь мужчины, женщины или зверя… И даже волшебника.
– Хм, – Клотагорб отвернулся от нее и словно бы сгорбился, опускаясь на невысокую скамеечку. Привалившись панцирем к столу, он устало поскреб пальцами лоб и, едва ли не извиняясь, улыбнулся гостям.
– Простите за тон, друзья мои. В особенности ты, Джон-Том. В последние дни мне не до вежливости… Я теперь так легко все забываю. Раз я стал причиной твоих неудобств, мальчик, ты вправе рассчитывать на мое внимание, а не на короткие расспросы о том, чем ты был занят. Моя брюзгливость объясняется лишь тревогой о твоем благополучии. Но, видишь ли, дела идут все хуже, нет даже намеков на улучшение.
– Это тот кризис, о котором вы рассказывали? – сочувственно удивился Джон-Том. Чародей кивнул в ответ.
– И мои сны из-за этого превратились в чан, полный дегтя. Мне снятся лишь тьма и смерть. И еще – океан тлена, который грозит поглотить все миры.
– А-а-а, да неча обо всем эдом беспокоиться, – встрял Пог, висящий на ближайшем стропиле. – Ты ж, босс, себя эдими пустяками заморишь. А все-до смеются, когда ты к ним панцирем поворачиваешься. Знаешь, какими тебя словами обзывают? Хошь, скажу? Так из них «выживший из ума старикан» – еще самое мягкое будет.
– Знаю я все эти местные россказни. – Клотагорб чуть улыбнулся. – Чтобы оскорбления задевали, надо иметь некоторое уважение к тем, кто их наносит, я уже говорил тебе это, Пог. Что мне до мнения черни, пусть я даже и пытаюсь спасти этот сброд? Какой из тебя получится сапсан, если будешь прислушиваться ко всякому вздору? Ястребы и соколы – гордый народ. Учись быть независимым – умственно и социально.
– Ага, рассказывай дальше, – буркнул в ответ мыш. Невзирая на все его собственные проблемы, загадочная угроза мирам еще смущала Джон-Тома.
– Значит, ничего нового о природе этого зла вам пока не удалось выяснить? Или об источнике его… Или о том, когда все случится?
Волшебник скорбно качнул головой.
– Все по-прежнему туманно и неосязаемо, мой мальчик. Я еще не приблизился к пониманию сути того, с чем скоро придется сражаться.
Джон-Том попробовал утешить расстроенного чародея.
– А у меня есть сюрприз для вас, сэр Клотагорб. Правда, меня самого он тоже удивил.
– Что еще за загадки, мой мальчик?
– Возможно, я все-таки смогу быть вам полезным.
Клотагорб с любопытством поглядел на молодого человека.
– Ага, да, точно он грит, ваша гениальность, – быстро выпалил Мадж. – Я ему все и подсказал… – Выдр умолк и, немного подумав, отказался от столь явной лжи. – Нет. Конечно же, нет. Заслуга здесь не моя – это он сам все сделал.
– Что он сделал? – переспросил заволновавшийся чародей.
– Мы вот с ним все пытались, значит, ремесло ему подыскать подходящее, ваше руководительство. Молодой он, вот, значит, и не много еще умеет… Просто не на чем было остановиться. Ну, разве что на силе, росте да прыти. Сперва я думал, что из него солдат выйдет хороший. А он в ответ грит: «Хочу в адвокаты или музыканты».
Джон-Том согласно кивнул.
– Значит, ваше лордство может понять, что я подумал о первом предложении. А вот о другом так выходит: голос у него, значит, громкий, тока с мелодией плоховато – если вы понимаете, о чем я. Но вот музыкант из него – дело другое, сэрра. Такое рвение… И еще кое-что. И вот мы наткнулись… действительно набрели случайно на эту великолепную дуару, которая у него щас на шее болтается. И когда он принялся бренчать по струнам, начались странные вещи! Просто не поверите, если скажу. Кругом свет, пурпур, все сотрясается… Ну а звук… – Выдр мелодраматично поднес лапы к ушам. – Парень умеет выжать такие звуки из этой коробки с музыкой! Это он сам говорит, что музыка, тока я такой игры не слышал еще в своей недолгой и полной событий кратковременной жизни.
– Сэр, я не знаю, как все случилось и почему, – Джон-Том провел пальцами по дуаре. – Она вибрирует, когда я на ней играю: словно хочет, чтобы я поскорее привык к ней. А что касается магии… – он пожал плечами. – Боюсь, я в ней не слишком искусен. Едва ли я в какой-то мере способен контролировать то, что является по моему зову.
– Это он скромничает, сэр, – проговорила Талея. – Он самый настоящий чаропевец. Мы долго шли по лесу и устали. Тогда он завел песню о какой-то непонятной повозке. – Она искоса глянула на Джон-Тома. – Не могу даже представить себе, о чем он пел, но получилась л’бореанская ездовая змея. Он ее не просил.
– Ни в малейшей степени, – согласился Джон-Том.
– Тем не менее она материализовалась и великолепным образом отвезла нас сюда.
– И это еще не все, сэрра, – проговорил Мадж. – Потом вот едем мы ночью по лесу, а он бренчит себе на струнах… Так вот, сэрра, гничиев собралось – я стока во всей стране не видал. Ставлю голову об заклад – гничиев вокруг было, как блох на косом лисе после четырехдневной пьянки. Я даже ничего похожего не видал.
Клотагорб задумался, помолчал.
– Итак, в тебе обнаружились способности чаропевца. – Он поскреб один из ящиков на панцире.
– Похоже, что так, сэр. Мне приходилось слыхать прежде о скрытых талантах, только вот не надеялся обнаружить подобную штуковину в себе самом.
– Очень интересно. – Чародей поднялся со скамьи, завел себе руки за спину, насколько это было возможно, и почесал панцирь. – Это проясняет многие вещи. Например, почему я вытащил сюда именно тебя и никого другого. – В голосе его послышалась гордость. – Значит, не такой уж я выживший из ума старикан, как здесь говорят. Я так и думал, что здесь у нас не вышло ошибки. Талант я искал – талант и получил.
– Не совсем, сэр. Как сказала Талея, я могу позвать – но получаю нечто неожиданное. Я не владею этой своей… магией, что ли. Это же, наверное, жутко опасная штука.
– Мальчик мой, чародейство вообще дело опасное. Итак, ты полагаешь, что способен помочь мне? Отлично. Если мы сумеем обнаружить нечто такое, чему ты сможешь противостоять, я буду только рад твоим услугам. Джон-Том взволнованно переминался на месте. – Дело в том, сэр, что я не уверен, что сумею помочь вам именно в чародействе. Может быть, вам все-таки лучше поискать в моем мире истинного мага, истинного инженера?
– Я так и намереваюсь поступить. – Клотагорб поправил очки.
– Тогда отошлите меня обратно и обменяйте на другого.
– Я же говорил тебе, мой мальчик, что необходимо скопить энергию, приготовления требуют времени… – Он остановился, поднял глаза кверху. – Ага, полагаю, я понял тебя, Джон-Том-чаропевец.
– Именно, сэр. – Юноша не мог сдержать волнения. – Если оба мы соберемся, отдадим всю энергию, быть может, общих сил наших хватит. Вам не придется отправлять меня домой в одиночку или искать там мне замену. Дополняя друг друга, мы можем произвести обмен за один прием.
Клотагорб серьезным взором окинул рабочий стол.
– Такое возможно. Впрочем, есть некоторые ограничения. – Он поглядел на Джон-Тома. – Но дело это рискованное, мой мальчик. Ты можешь застрять между мирами. В лимбе[8] нет будущего, только вечность; едва ли можно найти более унылое место для существования.
– Я рискну. Этого не избежать.
– Хорошо, но с кем ты хочешь поменяться местами?
– Что вы хотите сказать? – неуверенно переспросил Джон-Том.
– Тот эн’джинеер, которого мы с тобой, Джон-Том, нащупаем нашими мыслями, окажется выброшенным из родного времени и пространства, как это случилось с тобой. И он пробудет здесь куда дольше, чем пробыл бы ты – ведь я не скоро наберу сил, чтобы отправить его обратно. Что, если он не сумеет приспособиться к здешней жизни так скоро, как ты?.. И, может быть, никогда не вернется домой? Принимаешь ли ты на себя ответственность за то, что случится с тем человеком?
8
Лимб (собств., край, окраина), где пребывают в ожидании души, помещается, по Данте, в первом круге ада.