Мадж с охотой испустил пронзительный свист. Звуки растаяли, уносясь за прутья решетки, но свистун и певец оставались на своих местах. Поезд не приехал за ними, чтобы отвезти на волю. Не заглянул ни один любопытный гничий.
— Ну, убедились? — Джон-Том беспомощно улыбнулся и развел руками. — Нужна дуара. Я пою, а ворожит она. Без нее не получается.
Он не мог больше сдерживаться и спросил:
— Что могло случиться с Клотагорбом, мы понимаем. — Юноша глянул на пол, вспоминая, как опустилась чугунная бутыль. — А где Талея?
— Эта puta[57]? — Флор сплюнула на пол. — Если представится такая возможность, я выпотрошу ее перед смертью собственными руками. — И она подняла вверх пятерню с крепкими длинными ногтями.
— Я и сам не мог поверить своим глазам, кореш. — В голосе Маджа слышалась незнакомая Джон-Тому усталость. Случившееся разнесло вдребезги и его несгибаемый оптимизм. — Никакого клепаного смысла не вижу. Я ж пичугу эту знаю стока лет! И чтоб она пошла на такое, чтоб спасти свою шкуру... Не верю, приятель, не верю!
Джон-Том постарался прогнать воспоминание. Это было легче, чем забыть про боль. Болела-то не голова.
— И я не могу поверить, Мадж.
— А почему бы и нет? — Хапли закинул одну зеленую ногу на другую. — Верность — штука непостоянная, а если хочешь выжить, надо быстро соображать.
— Возможно, — более мягко сказал Каз, — она поняла, что нас ждет, и решила принять сторону броненосных. Мы же сами видели, что у них есть союзники среди людей. Я не могу винить ее за то, что она предпочла жизнь смерти. И вы тоже не обязаны гибнуть вместе с нами.
Джон-Том раздумывал, не веря словам кролика, невзирая на известную логичность такой точки зрения. Талея временами вела себя задиристо, даже пренебрежительно, но чтобы предать спутников, с которыми ее связывало так много!.. И все же она это сделала. Придется принимать жизнь такой, какая она есть. «Бедняга, тебя ждет смерть», — жаловалась песня.
— И что, по-твоему, они с нами сделают? — спросил он у Маджа. — Или, наверно, точнее будет сказать — как?
— Я подслушал, чего там говорили солдаты, када они меня тащили. Кой-что в голове зацепилось. — Мадж слегка улыбнулся. — Похоже, нам суждено стать центральным блюдом на пиршестве императрицы, дорогуши нашей. Слыхал, как они там спорили, в каком виде она нас будет кушать.
— Лучше бы сперва потушили или сварили, — бросил Каз. — Я слышал, что броненосные предпочитают потреблять пищу живьем.
Флор поежилась. Джон-Тома замутило.
А такое было великое предприятие... Поход ради спасения цивилизации... Какие встретились трудности и препятствия! И теперь все кончено. Легенд не сложат, зато неудачники сгодятся на ужин. Ему очень не хватало спокойной уверенности Клотагорба. Даже если чародей-черепаха не сможет освободить их своим мастерством, все равно спокойные и уверенные слова его подняли бы настроение пленников.
— Кто-нибудь представляет, который час? — Стены, лишенные окон, отсекли их и от пространства, и от времени.
— Не знаю. — Каз скорбно поглядел на чаропевца. — Ты чародей, тебе лучше знать.
— Я уже объяснил, что без дуары ничего не могу сделать.
— Тогда можешь получить ее, Джон-Том, — донеслось из-за прутьев.
Все повернулись к решетке.
Там, тяжело дыша, стояла Талея. С нечленораздельным звуком Флор бросилась на преграду. Талея отступила на шаг.
— Утихомирься, женщина, не веди себя как истеричная сука.
Флор улыбнулась, сверкнув белыми зубами.
— Подойди поближе, подруженька, я тебе покажу истеричную суку.
Талея недовольно покачала головой.
— Побереги силы и те крохи рассудка, которые у тебя еще остались. Времени у нас немного. — И она подняла витую железяку. — Вот ключ.
Каз поднялся, подошел к Флор, обхватил ее мохнатыми лапами и оторвал от прутьев.
— Великанша, где твоя голова? Разве ты не видишь, что она пришла спасти нас?
— Но я думала... — Флор наконец заметила ключ и расслабилась.
— Ты вырубила меня, — вознегодовал Джон-Том, обеими руками держась за решетку, пока Талея возилась с ключом и упрямым замком. — Ты ударила меня бутылкой.
— Ударила, ну и что? — возмутилась она. — Должен же кто-то иметь голову на плечах.
— Значит, ты не переметнулась на сторону броненосных?
— Конечно, переметнулась. Ты что — не понял? Впрочем, это простительно.