И это было хорошо, поскольку песок намного хуже удерживал запах, чем сырая почва, и Маджу было все труднее отличать его от запахов обитателей пустыни.
— Кореш, надеюсь, ты неплохо запомнил карту.
— Это Полновременная пустыня, если не ошибаюсь.
Мадж нахмурился.
— Я думал, пустыни бывают только безвременные.
— Не смотри на меня так, не я придумал это название. — Джон-Том показал за низкие дюны. — Воду мы найдем наверняка только в центре пустыни, в городе Красный Камень. Пустыня не очень широка, но все равно сумеет прикончить нас, если собьемся с пути.
— Да, парень, умеешь ты успокаивать. — Выдр поглядел на Розарык. — Эй, длиннохвостая, друзей наших не видать?
Сверхъестественно зоркий взгляд тигрицы обшарил горизонт.
— Никого и ничего. Один песок.
— А, черт! Вы как сговорились. — Мадж вытряхнул песок из сапога.
К утру оставленные позади горы превратились в бугры. Напрасно Джон-Том высматривал вокруг зелень и влагу. Неужели эта земля абсолютно бесплодна? Даже зачуханный кактус порадовал бы глаз.
Они не увидели ничего. Конечно, из этого не следовало, что Полновременная пустыня необитаема. Но жизнь, если и была, не спешила поставить об этом в известность трио путешественников.
Юноше постоянно казалось, что за следующим барханом он увидит Яльвара и Глупость. Но не тут-то было. Ни в тот день, ни в следующий.
На третий день Мадж предложил спутникам остановиться и опустился на колени.
— Ну-ка, ну-ка! Ты заметил?
— Что заметил? — По лицу Джон-Тома струился пот, а в душе царило отчаяние, вызванное не только безуспешностью поисков, но и мучительной жарой.
Мадж хлопнул лапой по песку.
— Этот песочек. Приглядись-ка.
Джон-Том упал на колени. Вначале он ничего особенного не увидел. Вдруг из-под пальцев Маджа выползла песчинка, потом вторая, третья. Они двигались на восток.
Лапа Маджа их не шевелила. Не делал этого и ветер. Ветра не было вовсе.
Пока одиночные песчинки выбирались из-под мизинца выдра, возле большого пальца воздвигался маленький вал. Песок совершенно самостоятельно перемещался в субширотном направлении.
Джон-Том положил ладонь на горячую поверхность, увидел тот же феномен и ощутил, как на затылке вздыбились волосы.
— Ползучки хреновы, — пробормотал выдр, вставая и отряхивая лапы.
— Какое-нибудь подземное смещение, — предположил Джон-Том. — Или под песком кто-то живой.
Последняя гипотеза показалась неприятной, и он поспешил ее отвергнуть. Пока у них не было никаких доказательств, что эта страна обитаема.
— Это еще не все. — Мадж показал назад. — Видишь тот холм? Вон тот, мы вчера через него перешли. Чертовски забавно, верно?
Джон-Том и Розарык напрягли зрение, чтобы рассмотреть пейзаж дальней родственницы Серенгети[65].
— Теперь он ниже.
— Так это ж естественно, Мадж. Мы отошли от него, вот он и уменьшился.
Выдр упрямо покачал головой.
— Чертовски быстро уменьшился, кореш. — Мадж надел котомку и двинулся дальше. — И вот еще что. Вам не показалось, что мы топаем вниз по склону?
Джон-Том не пытался скрыть замешательства. Взмахом руки он указал на западный горизонт.
— О чем ты говоришь? Мы на ровной земле.
— Я — не на ровной. — Выдр напряг мозги, чтобы передать ощущения словами. — Чтой-то тут не так, шеф. Нюхом чую.
В тот вечер нюх пригодился выдру больше, чем вестибулярный аппарат. Обнаружив на песке темное пятно, он вырыл ямку и был вознагражден струйкой удивительно чистой воды.
Странникам хватило терпения наполнить мехи, и лишь после этого они утолили дикую жажду. Эту ночь решено было провести у источника влаги.
Ощутив, как его трясут, Джон-Том разлепил веки и сонно уставился во мрак. Над ним высился силуэт встревоженного Маджа.
Приятель, не мешало бы тебе глянуть кой на что.
— Среди ночи? Сбрендил?
— Надеюсь, чувак, — прошептал выдр. — Всей душой надеюсь.
Джон-Том вздохнул и отбросил накидку. И обнаружил, что выплевывает песок. Над лагерем сияла полная луна, освещая котом»!, оружие и частично зарытые в песок ноги Розарык.
— Ночью ветер поднялся, вот и все. — Он поймал себя на шепоте, хотя понижать голос вроде было ни к чему.
— Да неужто ты чувствуешь ветер?
Джон-Том послюнил и поднял палец.
— Нет. Полный штиль.
— Тогда полюбуйся на свои копыта.