— Сорбл, поднимись и посмотри, виден ли где-нибудь огонь.
Филин послушно взмыл в воздух. Ему не понадобилось много времени, чтобы установить положение дел.
— Все в порядке, хозяин. Мир такой, каким был до пожара. Мы возвратились в действительность. Ничто не горит, кроме... — Сорбл указал крылом влево от себя.
Джон-Том выкидывал замысловатые коленца, словно исполняя некий невразумительный танец, и старался избавиться от дуары, отливающей цветом раскаленного добела металла. Наконец юноше удалось швырнуть инструмент на землю. Как ни странно, тот все же не загорелся, а какое-то время спустя остыл настолько, что стало возможным снова взять его в руки. Джон-Том оглядел дуару, пощупал еще теплые струны и произнес:
— Похоже, обошлось.
— Шикарный у тебя был видок, кореш, — заметил Мадж. — Знаешь, я видел загнанных лошадей, сам загонял до полусмерти разных там дамочек, но чтобы учинить такое с музыкальным инструментом... Да ты герой, приятель, тебе памятник ставить надо!
— Я всего-навсего слегка перебрал с песнями об огне. — Юноша погладил дуару и повернулся к чародею. — Сэр, помните, вы рассуждали о пертурбациях, которые могут быть нацелены точно на нас? Это как раз такой случай?
— Трудно сказать, — отозвался Клотагорб. — Я не ощутил в пламени какой-либо особой злости, что, впрочем, ничего не доказывает, за исключением, может быть, того, что с возрастом я теряю остроту восприятия. Тем не менее одно можно утверждать с полным основанием: вне зависимости от того, являлась эта пертурбация целенаправленной или нет, она была гораздо серьезнее предыдущих. По мере того как нарастает, если можно так выразиться, возбуждение пертурбатора, вносимые им в структуру мироздания искажения становятся, очевидно, все более радикальными. Я предлагаю организовать ночные дежурства, чтобы очередная пертурбация не застала нас врасплох.
— Я могу дежурить первым, — вызвался Колин. — Мне нравится ночь.
— А я вторым, — поторопился вставить Мадж. — По мне, так лучше пораньше с утра, чем попозже вечером.
— Значит, мне достается кладбищенская смена[72], — вздохнул Джон-Том. — Дормас, я разбужу тебя, когда подойдет пора меняться.
— Не забудьте про меня, — напомнил Сорбл. Судя по виду филина, эти слова дались ему нелегко: ведь храбрость отнюдь не принадлежала к основополагающим чертам его характера. — Я могу дежурить дольше всех, ибо ночь для меня — то же самое, что для вас день.
— Надо сказать Дормас, чтобы глаз не спускала с бочонка с вином, — прошептал Мадж на ухо Джон-Тому. — А как насчет вас, ваша расфуфыренность?
— Я величайший волшебник на свете, — высокомерно проронил Клотагорб, — не говоря уж о том, что никто из вас по интеллекту мне и в подметки не годится. Разумеется, я не могу отвлекаться на всякие пустяки.
— Я так и думал.
— Придержи язык, водяная крыса. Если тебе не терпится возглавить нашу экспедицию, я...
— Не стоит, ваше чудомудрие, — ухмыльнулся выдр. — Разве я похож на идиота?
— Если ты и впрямь не глуп, как пробка, — заявил чародей, — то должен понимать, что в триста лет спать нужно как можно дольше.
Утро следующего дня выдалось холодным и ясным. Колин зевнул, потянулся и окликнул товарищей, которые все еще нежились под одеялами и в спальных мешках:
— Эй, вставайте! Я развожу костер.
— Посмотрим, как у тебя получится, когда тебе сунут в зубы факел!
— Что? — Коала резко обернулся. Единственным, кроме него самого, поднявшимся в столь ранний час был Мадж. Выдр стоял на краю полянки и разглядывал лес. Колин произнес с угрозой в голосе: — На первый раз прощаю, но только попробуй повторить!
— Чего? — озадаченно переспросил Мадж.
— Ничего. — Колин наклонился над заготовленной с вечера кучей хвороста и принялся складывать ветки на остывшем кострище.
— Ничего так ничего, — пожал плечами Мадж. — Набрать чегой-нибудь к завтраку? Ну там, ягод или орехов?
— Неважно, — последовал быстрый ответ. — Главное — мотай отсюда, а не то огребешь на орехи и ходить никуда не придется.
— Слушай, ты, — так и взвился выдр, — заткни свою поганую пасть!
Колин поначалу как будто не расслышал, однако, повернувшись, увидел, что Мадж в упор глядит на него. Коала прищурился, оторвался от своего занятия и спросил:
72
Кладбищенская смена (амер.) - жаргонное название времени суток от полуночи и далее (прим. перев.).