Род вытаращил глаза. «Инициаторы движения за искоренение объединения телепатов» — это была организация, возглавляемая путешествующими во времени анархистами, а «Верные тоталитаристы», само собой, были верными тоталитаристами. Именно из-за них он и оказался в свое время на Грамерае, именно они и не давали ему покоя все это время, постоянно строили всяческие козни.
— Они и за ним охотятся?
— Конечно. Ваша планета — не единственная, имеющая особо важное значение для становления демократии в будущем, милорд.
— Но чем так уж важен Вольмар?
— Большей частью тем, что он является одним из немногих островков демократии, которому суждено продержаться на протяжении всех лет правления ПИСК. По крайней мере благодаря Вольмару не погибнет сама идея демократии. Но его важность объясняется так же и тем, что здесь находится штаб системы образования.
Род несколько мгновений не сводил глаз с Йорика. Потом зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза.
Йорик кивнул:
— И поэтому нам непременно нужен здесь свой агент — чтобы не допустить саботажа системы Шаклара со стороны ИДИОТ и ВЕТО.
— Теперь понятно!
— Но если тут есть кто-то из твоих соратников, — возразила Гвен, — почему он не может позаботиться о нас?
— А кто сказал, что это «он»?
— Но… — Гвен быстро взглянула на Рода. — Я думала, что…
Йорик покачал головой.
— Нам нужно только, чтобы агент делал свое дело.
— Стало быть, ваш агент — женщина?
— Нет, я этого не говорил, — предостерегающе поднял ручищу Йорик. — И говорить не собираюсь. Главное, что наш агент долго работал для того, чтобы обеспечить себе надежное прикрытие, и снимать это прикрытие вовсе ни к чему. Ну, сами подумайте, можете вы догадаться, кто это такой?
Род несколько секунд пристально смотрел на неандертальца.
— Ты прав, — покачав головой, отозвался он. — Я догадаться не могу.
Гвен обвела взглядом зал, уставилась в одну точку.
— Эй, эй, миледи! — запротестовал Йорик и укоризненно покачал пальцем. — Мысли читать — это нечестно. Для нас всех лучше, если вы не будете знать, кто это. В конце концов, чего не знаешь, про то и не проболтаешься.
— Итак, сюда послали специального агента — тебя, — заключил Род. — Ведь если слетит твое прикрытие, большой беды не будет.
— Я так или иначе больше своим прикрытием пользоваться не собирался, — согласно кивнул Йорик.
— Значит, ты здесь для того, чтобы помочь нам вернуться домой!
Йорик снова кивнул:
— Собираюсь попробовать по крайней мере. У меня с собой временной маячок. Мне нужно только кнопочку нажать — и по всей линии времени зазвучит сигнал. Как только он доберется до штаба Дока Ангуса, он точно узнает, где мы и в каком времени, и сумеет переправить нам запчасти для сборки машины времени. Ну а потом я ее соберу, нажму кнопочку и… ѵоііа[10]! Вы окажетесь дома!
Род сдвинул брови:
— Но почему он не может нажать кнопочку и вытащить нас отсюда? Тебя-то он сюда забросил без приемной машины времени?
— Верно, но в обе стороны эта система не работает. — Йорик пожал плечами. — Только не спрашивайте почему. Я в этих штуках ничегошеньки не смыслю, милорд.
— Ты бы лучше перестал называть меня «милордом», — попросил Род Йорика, окинув зал нервным взглядом. — Думаю, здесь этого не поймут.
— Заметано. — Йорик, правда, пожал плечами. — И как вы желаете, чтобы я вас называл?
— Ну, скажем… «майор». И между прочим, это чистая правда — только я служу в другой армии, вот и все.
— Как пожелаете, майор.
— Благодарю. — Род склонился к столу и сдвинул брови. — А теперь вернемся к путешествиям во времени. Почему они срабатывают только в один конец?
— Я же сказал: не спрашивайте меня об этом, — болезненно скривился Йорик. — Что я могу об этом знать? Я — всего-навсего необразованный пещерный человек. Но на мой взгляд, это может выглядеть примерно как… Ну, скажем, если вы бросили копье, вы же не станете ждать, что оно к вам возвратится, правильно? Понятно?
— К копью можно и веревку привязать, — возразил Род. «Моби Дика» он помнил почти что наизусть.
— Веревку, да? Длиной в пятьсот лет? Слабовато придумано, майор. К тому же пятьсот лет — это ерунда в сравнении с тем, откуда меня перебросили.
Род почувствовал, что им овладевает приступ упрямства.
— Все равно это должно быть возможно.