Выбрать главу

– Сжальтесь, моя королева! Я ничего не мог поделать! Великий Совет должен понять, что…

– Великого Совета больше нет, – сказала она.

И отвернулась, чтобы он не заметил слез, блеснувших в ее глазах. «Великого Совета больше нет, а Утер мертв», – думала она. Гном же ничего не заметил, потому что продолжал причитать.

– Они все отняли у нас, они убили сотни наших гномов, причем просто так, ради забавы, они даже выгнали меня из моего дворца!

Тарот вдруг оборвал свои жалобы и повернулся к Фрейру.

– Как вы меня нашли?

Варвар присел на корточки возле очага и помешал засохшие на дне котла остатки рагу. Он небрежно указал на Онара и Судри, которые крепко держали гнома, пойманного ими на улице и которому они дали понять, что в его же интересах повиноваться им беспрекословно. Несчастный виновато улыбался, но совсем съежился под грозным взором шерифа.

– Ах ты, мерзкая крыса! – завопил тот вдруг в бешенстве, удивив такой реакцией всех присутствующих. – Да я с тебя шкуру с живого сдеру!

Тарот рывком вскочил и подбежал к гному, но он был уже не так молод, как в годы своего могущества, хотя даже тогда не был по-настоящему грозным. В тот момент, когда он собрался ударить несчастную жертву, Онар влепил ему увесистую затрещину, от которой тот опрокинулся на пол.

– Поспокойнее, – сказал он насмешливо. – А то сам себе сделаешь больно…

Шериф неловко поднялся. Он ударился головой, и кровь выступила на его разбитой губе. Но зато ярость мгновенно улетучилась.

– Что вам от меня нужно? – простонал он.

– Проведи нас во дворец, – сказала Ллиэн. – Попроси аудиенции у Хозяина.

Кровь отхлынула от раскрасневшегося и сморщенного лица гнома.

– Это… Это невозможно, – пробормотал он. – Не надо…

Она подошла к нему и присела на корточки, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Он никогда еще не видел королеву так близко. Узел, образовавшийся у него в животе, слегка ослабел. Своими зелеными глазами, голубоватой кожей, черными гладкими волосами она напомнила ему других эльфиек – проституток Скатха или нижнего города, впрочем, слишком тощих для него, таких же нахальных, как и женщины, но таких холодных, что можно было бы сразу сказать, что в их объятиях вряд ли получишь удовольствие. Он вздрогнул, ощутив на себе пристальный взгляд Ллиэн, словно она знала, о чем он только что подумал.

– Проводи нас, – сказала она и поднесла к его носу руку с кольцом Маольт, тускло поблескивавшим в свете факелов. – Ты видишь, мы всего лишь убийцы Гильдии и хотим сообщить Хозяину об успехе нашей миссии.

– Это не сработает…

Она задумчиво посмотрела на него и обезоруживающе улыбнулась.

– Рано или поздно, но умереть придется, шериф Тарот. Если это не сработает, то мы, по крайней мере, сможем выбрать для себя день и час…

– Сжальтесь надо мной, – забормотал он. – Если я помогу вам, они убьют моего сына.

– Мой сын тоже у них, – вмешался Фрейр.

С оглушительным грохотом он швырнул в угол котел, словно это была простая чашка, и, растолкав всех локтями, схватил гнома за шиворот и поднял над землей.

– Веди нас!

Тарот открыл было рот, но взгляд великана убедил его больше не противиться. Смирившись, он одернул свою накидку, застегнул на шее золотую пряжку – знак былой славы и засеменил к выходу.

– Подождите! – сказал Онар, когда все потянулись вслед за шерифом. – А с этим-то что делать?

И он указал на несчастного дрожащего гнома, который привел их к убежищу шерифа.

– Ну, теперь-то он нам ни к чему, – пророкотал Ульфин. – Эй ты, иди сюда!

Рыцарь улыбнулся и дружески протянул руку маленькому существу, но Ллиэн успела заметить, как он вынул нож и спрятал его за спиной.

– Тесвикан нитях хаэль хлистпан! – прокричала она.

И тотчас же рыцаря отбросило назад, он ударился головой об потолок и рухнул, загремев своими доспехами. Он разъяренно взглянул на нее, но вид королевы устрашил его. В ней не осталось никакой красоты. Зеленые глаза Ллиэн округлились, рот искривился в ужасной гримасе, а голубоватая кожа отливала в сумраке комнаты призрачным сиянием. Он поспешно отполз назад, увидев, что она приближается к нему, и вжался в угол, но Дориан вовремя ухватил сестру за руку.

– Оставь его.

Она обернулась к нему своим ужасным лицом, но, узнав брата, успокоилась. С бешено колотящимся сердцем Ульфин посмотрел на молодого принца, увидел, как тот сделал ему знак кивком головы, и подошел к остальным.

– Все в порядке, – промолвила Ллиэн. – Теперь отпусти меня…

Она приблизилась к испуганному гному, присела рядом с ним и заговорила тихим, нежным голосом. Почти сразу маленькое существо начало пошатываться и упало прямо ей в руки. Она уложила его на постель Тарота, укрыла и вышла. Остальные смотрели на нее кто испуганно, кто озадаченно, кто удивленно, кто недоверчиво…

– Он спит, – сказала она.

Ллиэн повернулась к стоявшему в стороне от других Ульфину.

– Здесь Зло повсюду… И им питаются страх, ненависть, преступление. Убийство только делает их еще сильнее. Не забывай об этом.

Ульфин наклонил голову и опустил глаза, пристыженный, словно провинившийся мальчишка. Зачем ему понадобилось убивать этого безобидного гнома? Потому что ему вдруг этого захотелось. Это было так просто и так ужасно, что… Убийственная ярость Копья Луга пронизала каждый уголок в Каб-Баге, и ярость эта была заразительна. Гномы, как и Тарот несколько минут назад, были пропитаны ею. Сама Ллиэн почувствовала, как ее захватило бешеное исступление. Если бы Дориан не остановил ее, она наверняка бы прикончила Ульфина… И не существует заклинания или магии, чтобы бороться с этим. Талисман монстров пробуждал в каждом из них самое плохое.

– Подождите, – сказала она, когда все вышли из норы шерифа. – Онар, Ульфин, идите сюда… Подойдите все.

Они собрались все десятеро – обвешанные оружием эльфы, гномы, люди и Тарот, в этом узком коридоре, и Ллиэн велела им еще теснее сплотиться вокруг нее, чтобы слиться воедино. Тогда под их изумленными взглядами она сняла свою серебряную кольчугу, приспустила муаровую тунику и прижала их к своему обнаженному телу, такому волнующему и желанному. Ненависть и страх рассеялись в их душах. Они видели только ее груди, бедра, ощущали нежность ее кожи, касающейся их дубленых шкур. И тогда, уязвимая и доступная, она начала читать древнюю лесную песнь.

Моя любовь – это чаша,Это желание силы и насилия,Она как четыре составляющие земли,Она бесконечна, как небо.Это сломанная шея,Это погружение вводу,Это сражение с тенью,Это полет к небу,Это рискованный прыжок в глубины моря,Это любовь к тени.[36]

Она была их супругой, их желанием, она была любовью, красотой и хрупкостью, такой тонкой и бледной в их круге из железа и кожи. Она была надеждой, светом в этом городе теней, мерцающим во мраке пламенем.

– Я пойду без оружия и без одежды, – шептала она, – и ты меня защитишь. Я буду любовью, нежностью летнего бриза. Я буду твоей дочерью, матерью, твоим похищенным ребенком, всеми теми, кого ты любишь, я буду жизнью, птицей в небе, журчащим ручейком, я буду завтрашним днем. Если ты забудешь обо мне, они убьют нас или мы сами убьем друг друга. Защити меня и ради любви ко мне закрой глаза на уродство, ненависть и смерть.

Резкие порывы ветра донесли до них ледяной холод равнины и дождь из растаявшего снега. В Каб-Баге было слишком жарко и влажно, чтобы снег долетал до нижнего города, и вся эта сырость на стенах туннелей и улицах создавала впечатление, что город плачет. Ничего не осталось от прежней суматохи торгового города, от пестрого столпотворения на улицах, в переулках и тупичках. Не осталось и изобилия товаров, которые загромождали проходы, разве что несколько сырых кусков сукна, развешенных на веревках между домами, брошенные прилавки, еще нагруженные гниющими продуктами, да иногда крадущийся силуэт гнома, убегавшего, лишь завидев их. Они встречались с патрулями гоблинов, но кольцо Гильдии творило чудеса. Грозные монстры косились на обнаженное тело королевы, но если они тянули к ней свои когтистые лапы, Тарот обрушивался на них: «Шлюха для Хозяина! Ты хочешь отнять ее у него?» Вот так они и добрались до дворца.

вернуться

36

«История Етайна», поэма IX века, изложение Жака Маркаля.