Мендес медленно потянулся к нагрудному карману.
— Даже не думай об этом, ханыга! — замахиваясь, выпалила женщина.
У нее был явно британский акцент. Женщина подошла на несколько шагов ближе. Ее окруженный морщинами рот плотно сжался.
— Я офицер правоохранительных органов, — представился Мендес. — Я готов показать вам жетон, если вы позволите.
— Откуда я знаю, что у вас нет с собой «пушки»?
— Конечно, я вооружен, — ответил детектив, стараясь сохранять на лице невозмутимое выражение.
— Ну, показывайте, — позволила старуха. — Я не из тех, с кем можно шутки шутить. Это топорище изготовлено из гикори,[9] и я знаю, как им пользоваться.
Мендес медленно распахнул свой пиджак, чтобы женщина увидела прикрепленный к поясу жетон и девятимиллиметровую «пушку» в плечевой кобуре.
Пожилая леди сразу же сникла и, глубоко вздохнув, опустила топорище.
— Блин! — вырвалось у нее. — И что вы тут вынюхиваете? Я, признаться, испугалась, когда увидела вас!
— Я тоже, мэм! А что вы здесь делаете? Живете по соседству?
— Да. Я живу в соседнем доме и являюсь членом местной добровольческой охраны, присматриваю за этим домом. Никогда не знаешь, что может случиться, если…
— Если что?
— Если рядом живет извращенец.
— Вы о Роланде Балленкоа?
— Да. Я не поверила, когда узнала, что он сюда переехал, — с отвращением в голосе произнесла пожилая женщина. — Бессовестный и наглый мерзавец! Я все о нем прочла в газетах. Я выписываю четыре газеты и читаю их от первой до последней страницы: «Лос-Анджелес таймс», «Нью-Йорк таймс», «Трибьюн» и «Санта-Барбара Ньюс-Пресс». Человек должен быть в курсе, что происходит в мире. Я знаю, что его не арестовывали, но я умею читать между строк. Он что-то сделал с этой бедной девочкой.
Из-за угла дома появился Хикс. При виде пожилой леди он остановился. Через секунду его глаза округлились.
— В доме никого нет, — сказал он.
— Он отсюда съехал, — сообщила женщина и сплюнула на землю. — Скатертью дорога! — Она перевела взгляд на Мендеса, а затем кивнула в сторону Хикса. — Он тоже полицейский?
— Да, мэм.
— Детектив Хикс, мэм, — показывая свой жетон, представился напарник Мендеса.
— Мейвис Витейкер, — ответила на его приветствие старуха. — Я живу в соседнем доме. Я — член местной добровольческой охраны.
Хикс нахмурил брови и покосился на топорище в руках пожилой леди.
Мендес спустился со ступенек.
— В почтовом ящике — ничего, не считая номера «Жильца», — сообщил Хикс.
— Он никогда не получал здесь почту, — сказала Мейвис Витейкер.
Оба мужчины перевели на нее взгляд.
— Я однажды разговаривала с женщиной, которая доставляет почту. Она симпатичная, поэтому я рассказала об извращенце сразу же после того, как он сюда переехал. Я боялась, что он может ее соблазнить, завлечь в дом и попытаться… Ну, вы понимаете… Я думала, что он получает письма хотя бы от матери, если, конечно, знает, кто его мать, но почтальонша сказала, что Балленкоа вообще ничего не получает по почте. У него наверняка другой почтовый ящик. По крайней мере, счета за коммунальные услуги куда-то приходить должны.
«Или адрес, по которому следует пересылать корреспонденцию», — подумал Мендес.
— Когда мистер Балленкоа отсюда съехал? — спросил он.
— Не знаю. В конце апреля я на шесть недель слетала домой, в Австралию. Когда я вернулась, его уже здесь не было.
— У вас есть предположения насчет того, куда он мог съехать?
— Ни малейшего. Я его знать не хотела, да и он не рвался со мной откровенничать. Как только он сюда перебрался, я без обиняков заявила, что если он будет досаждать мне, то я хорошенько врежу этим топорищем прямо по его коленным чашечкам… Мерзкий онанист…
— Что он ответил, когда вы ему это сказали? — спросил Хикс.
— Ничего. Ни слова. Он смотрел так, словно меня перед ним не было, а потом пошел по своим делам. Я росла в буше. Мой отец был шахтером. Грубые люди они, шахтеры. В детстве я встречала много таких вот людей без души, как этот мой сосед. Нельзя поворачиваться к ним спиной. Пойдешь с таким вот в кусты, и больше никто тебя живой не увидит.
— Мистер Балленкоа жил здесь один? — спросил Мендес.
— Я никого не видела входящим или выходящим из его дома — ни друга, ни подружки. Думаю, он по характеру одиночка. Я права?
— А на какой машине он ездил?
— На белом автофургоне… бледном, как молоко… без окон…
— Этот дом принадлежит ему или он его снимает? — задал вопрос Мендес.