Он совершил ошибку, увлекшись на короткое время Лидой Сорокиной, и, когда наступило охлаждение, почувствовал себя в ловушке. Он не мог ее бросить, не мог не видеться с ней, ведь она была товарищем по партии. Друзья шутливо поговаривали, что пора бы сыграть партийную свадьбу, и Лида воспринимала их слова всерьез…
С Женей было проще. Яков решил, что в какой-то момент просто перестанет к ней ходить и на этом все закончится. Но тело Жени неудержимо манило его, а ее образ незримо присутствовал рядом, даже если она была далеко. Ее страстность и покорность привязывали к себе. От нее Яков выходил полный энергии и сил, словно она подпитывала его своей любовью. Блюмкин тщательно скрывал ее присутствие в своей жизни — о ее существовании никто из партийного окружения не знал. И сейчас это было ему на руку.
Слишком напряженными стали отношения Якова с товарищами по партии после того, как он съездил в Москву и добился оправдания по делу убийства Мирбаха. Там Блюмкин встретился с Дзержинским, который дал ему ряд ответственных поручений и вручил мандат за своей подписью. Левых социалистов-революционеров в Москве практически не осталось — похоже, они проиграли. Здесь, в Украине, они еще сохранили за собой некоторые позиции, но, видимо, ненадолго. Теперь злятся на него за близость к большевикам, косятся на его деятельность в объединенном центре социалистов Украины, стоящих на платформе советской власти, — большевиков, части левых эсеров-боротьбистов, максималистов, борьбистов, анархистов. Похоже, назревает разрыв с товарищами по партии. Впрочем, Блюмкин уже был к нему внутренне готов.
Его отношение к партии левых эсеров словно отображало взаимоотношения с Лидой Сорокиной: и бросить нельзя, и поддерживать тяжело. Несколько раз он, опустошенный и обессиленный, уходил от Лиды в ночь, сославшись на неотложные дела, несмотря на ночные патрули, добирался через полгорода к Жене и оставался у нее. Приходил смертельно уставший и заявлял, что будет только спать, потому что день выдался очень тяжелым. Но, оказавшись в постели, чувствовал к Жене непреодолимую тягу, словно и не было перед этим опустошительной любви с Лидой. У Жени было удивительно притягательное тело — с нежной кожей, прохладное и одновременно горячее, страстное, мгновенно зажигающее его. А утром, после ночи с двумя женщинами, обладающими неистовым темпераментом, Яков шел по делам свежий и полный сил. Вчера тоже хотел уйти ночью от Лиды, но она не отпустила. В ее поведении чувствовалась какая-то странность, нервозность, словно сквозь любовь просматривалась злость и обида. Якову даже на мгновение показалось, будто она с ним прощалась.
Теперь, вспоминая прошлую ночь, он снова явственно видел эти странные перемены настроения — от язвительной колкости до сентиментального плача… Она с ним прощалась! Да и Бог с ней… Ходили слухи, будто к ней неравнодушен Арабаджи.
Сумерки уже сгустились, когда Блюмкин оказался на католическом участке Байкового кладбища. Место и время для встречи было выбрано символично. Направился к польскому склепу с двумя ангелами, по привычке шел в обход. Вроде все было тихо. Арабаджи и Поляков курили, рядом стояла Лида Сорокина. Ее присутствие и крепкий дым самосада подействовали на Блюмкина успокаивающе. Он расслабился, потерял бдительность, и под ногой предательски хрустнула ветка. Незаметно подойти с тыла не удалось. Мужчины вскочили как на пружинах, в руках наганы. Блюмкин успокаивающе помахал им.
— Здравствуй, Живой, — неприязненно сказал Арабаджи. — Как бы ты сейчас махал руками, если бы мы пульнули сразу? Пришлось бы менять кликуху на противоположную.
— Мертвяк, — радостно подтвердил Поляков.
— Ладно, — примирительно сказал Блюмкин. — Замнем. Не забывайте, дорогие товарищи по партии, что я стреляю гораздо лучше вас. Но перейдем к делу…
— Можно и к делу, — согласился Поляков. — Только давай сначала погутарим о другом. Тебе не кажется, что в последнее время у нас слишком много провалов? Много наших товарищей забрала ЧК.
— Много, — согласился Блюмкин, насторожившись. — Слабая конспирация. Вот, например, сегодняшняя встреча обязательно должна была быть на кладбище поздно вечером? Ведь возвращаться придется во время комендантского часа. Можем напороться на патруль, да и хозяйке квартиры подозрителен жилец, который шастает по ночам. Мы могли бы спокойно встретиться в более людном месте, днем — тогда меньше шансов «зарисоваться».
— Возможно, ты и прав, Живой, но похоже, что среди нас завелся провокатор. Последний арест группы Ирины Каховской[6] наводит на размышления. Уж Ирину не назовешь небдительной — сколько германская контрразведка, гетманская «варта» и петлюровская ни пытались ее изловить, ничего у них не получалось.
6
Лево-эсеровская группа Ирины Каховской подготовила и совершила теракт против командующего германскими оккупационными войсками генерала Ейхгорна.