— Я в коме, — вновь повторила она, отчаянно цепляясь за слова, словно умоляя их вернуть реальность. — И это я держу вас… точнее, нас здесь, где нет ни жизни, ни смерти… ничего нет.
По стене палатки пробежала легкая волна, словно нечто большое, но грациозное коснулось ее в своем непрерывном движении. Брезент набухшего водой потолка колыхнулся, пролившись редкими, крупными каплями на пол.
Давид застыл восковой статуей. Рон повел плечами, грустно улыбнулся.
— Точно, сестричка, в десятку. Ты в коме.
— И где я нахожусь?
— Не понял. Здесь, конечно, где же еще?
— Не глупи, не строй из себя дурака и не зли меня. — Кровь бросилась Сандре в лицо, в висках тотчас зло и хлестко застучал молот.
В углу палатки раздался громкий треск. Сандра от неожиданности подскочила. Давид и не шевельнулся. Рон лишь скосил глаза в сторону источника шума.
— Что, уже и рацию отличить не можешь? — съязвил он.
Сандра досадливо поморщилась. Господи, совсем мозгами поехала — не распознать характерный треск! И улыбнулась сама себе: «Да, подруга, где еще, как не в коме, поехать мозгами-то!»
Рация вновь разразилась треском:
— …ление… лзет… дав… Рут, авор![26]
— Шлили![27] Не принято! Рут, авор, — задрав голову к потолку, неизвестно кому и неожиданно для себя выкрикнула Сандра. — Шлили! — И замолчала, напряженно прислушиваясь к тишине.
— …ление ползет! — послушно откликнулась невидимая рация. — Давление! Рут, авор.
— Подтверждаю, — растерянно ответила Сандра. — Принято: давление ползет. Рут, авор.
Рация хрипнула и замолчала. Тишина. Редкие капли срываются с брезента, глухо бьются о земляной пол.
— Итак, — она обратилась к Рону. — Ты знаешь, где я нахожусь?
— Ты лежишь в реанимации больницы Тель-ха-Шомер[28], — вмешался в разговор Давид.
— Да, — подтвердил Рон. — И ты в коме. «669»[29] тебя доставили. Нас тоже туда привезли. Но мы лежим… э-э… находимся в другом месте.
Давид криво ухмыльнулся.
— Понятно, — нейтрально отметила Сандра. — Значит, я в коме…
— Ага! — закивал Давид. — И на искусственной вентиляции. Аппарат дышит. Трубка в горле. Жидкость капает.
— И давление у меня, я так понимаю, ползет. То есть — растет?
— Да, — стул скрипнул облегченно, когда Рон поднялся и пересел на кровать к Сандре. Она судорожно сглотнула, но внешне ничем не выдала страх. — Вспомни, как ты на меня разозлилась. Конечно, давление подскочило! В твоем состоянии волноваться категорически нельзя! — покачал он рассудительно пальцем.
— Спасибо, командир, за заботу. А что со мной, ты знаешь?
Они молча переглянулись. Давид уставился в пол, выражая своим видом: «Ты командир, ты и разбирайся».
— Ну… знаю, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Два пулевых ранения. Оба навылет, и оба тяжелые. Оба прошили кевлар, как масло. Одна пуля пробила грудную клетку, осколки ребер прорвали легкое в двух местах, вызвали напряженный пневмоторакс с коллапсом. Вторая разбила десятое ребро слева, соскользнула и пошла вниз в брюшную полость, прошив насквозь селезенку, и вышла через переднюю брюшную стенку.
— Откуда терминология! — поразилась Сандра. — Прямо настоящий доктор.
— Пустяки, — небрежно отмахнулся Рон.
— Точно! — энергично кивнул Давид. — Мы в нашей новой ипостаси эксперты во всех областях. Профессионально. Досконально. Исчерпывающе. Прояснение прошлого и предсказание будущего. Хотите знать, кто убил Кеннеди? Вступайте в наш клуб, и все тайны истории раскроются перед вами в одно мгновение!
— Ну, стендапист из тебя, прямо скажем, пока так себе, — съязвила Сандра.
— Подожди! Дальше — лучше, дальше — больше, — обнадежил ее улыбкой Давид. Улыбка вышла двусмысленной.
— Скажи… — голос сорвался, заставив ее повторить: — Скажи…
— Да, — Рон понял ее с полуслова. — Тебя еле довезли. Уже в приемном дефибриллировали. Восстановили. Бегом в операционную. На операции еле вытащили. Били еще неоднократно. Впрочем, часть ты и сама помнишь.
— Да. — Слезы легко побежали по щекам, сливаясь в дорожки. — Это в зале, да? Люстры… я еще сказала «землетрясение», да? И потом, когда этот парень, ну, негр, рванул на себе майку, «триста шестьдесят джей»? Я решила, что это Диджей Триста шестьдесят…
— Не-а, — грустно заметил Давид. — Это сила разряда. Триста шестьдесят джоулей.
— А дирижер? — почему-то шепотом спросила Сандра. — Это…
— Молчи-и-и!!! — страшно зашептал Давид. — Молчи, я тебя заклинаю, молчи!!!
Он слетел со стула и стоял перед ней на коленях. Глаза расширились, и мрак, плескавшийся в них, прорвался наружу, наполняя палатку тоской.
26
«Рут, авор!» — в израильской армии означает окончание передачи по рации и переход на прием.