— Мать тебе там передала кое-что, надо взять, — сказал Милтикбай-ака, кивнув за ворота, где осталась машина.
— Я так по вас соскучилась! — говорила Гулгун, пропустив мимо ушей сообщение о подарках.
— Идемте, идемте, сядем и спокойно потолкуем, — торопил Файзулла Ахмедович.
Однако Караджан вернулся и, вынув из машины ящик с виноградом, внес во двор. Файзулла Ахмедович взглянул на сына и сделал знак, чтобы он помог.
Когда гостинцы были сложены в погреб, Караджан с Хайрулло тоже пошли в беседку, где Файзулла Ахмедович и Милтикбай-ака уже сидели, взобравшись с ногами, на широком сури, застланном поверх ковра еще и мягкими курпачами в два слоя, и вели задушевную беседу. Хотя листья на виноградных лозах, обвивавших беседку, уже пожелтели и пожухли, здесь была тень. Шелестя листвой, пролетал ветерок.
Караджан не вступал в разговор двух почтенных людей. Он незаметно оглядывал ухоженный двор, огромный дом с застекленной верандой, цементированный хауз посреди двора и цветущие по его краям поздние розы.
Появилась Мархаматхон. Здороваясь с гостями за руку, расспросила их о самочувствии, справилась, не утомила ли их дорога. Упрекнула Милтикбая-ака за то, что он не привез Санобархон.
Вскоре, приодевшись, вышли из дому и Таманно с Тасанно. Они не столько спешили поприветствовать гостей, сколько их разбирало любопытство. В беседке, сидя на краешке сури, они украдкой рассматривали Караджана. Потом возвратились в свою комнату, и Таманно сказала сестре:
— Мне он совсем не понравился. Я бы ни за что не пошла за такого замуж. И что Гулгун нашла в нем?
— Неведомы пути господни, — вздохнув, молвила Тасанно. — Ведь был случай, что царевич влюбился в лягушку…
— Оказывается, я уже видела его. Он в тот раз перерезал путь нашей машине. Я чуть со страху не умерла, думала, бандит какой-то…
— Испугаешься, если в горах встретишь такого. Ха-ха-ха-ха!
Мархаматхон без промедления отправилась в летнюю кухню и кликнула дочерей, чтобы они помогли ей. Они принялись наскоро готовить тандыр-кавоб. Тасанно делала салат из редиса, ревеня и помидоров. А Гулгун поставила на сури, на котором сидели хозяин и гости, хонтахту, накрыла ее дастарханом, принесла чай, фрукты.
Подождав, пока Милтикбай-ака и Караджан утолили жажду, Файзулла Ахмедович пригласил их в дом. Водя гостей из комнаты в комнату, он показал им свои апартаменты. Особенно гордился их с Мархаматхон «светелкой». Здесь все было сделано, как в старину. Потолок деревянный, и плотно составленные шифты[8], и балки, на которых они лежат, покрашены темно-зеленой краской. В стенах, завешанных сюзане, ниши. В нишах сложена постель, стоит на полках посуда. Двустворчатая зеленая дверь и такие же ставни на высоких, от пола до потолка, окнах украшены тончайшей резьбой. Файзулла Ахмедович с грустью сказал, что это — единственное, что сохранилось от старого отцовского дома. Около окна был сооружен сандал: и жаровня для углей в углубление опущена, и столик над ней поставлен. Осталось накрыть сверху квадратным ватным одеялом: присаживайся и грей ноги. Файзулла Ахмедович похвастался, что этот столик он заказывал лучшим мастером на Чорсу.
— Ведь тепло сандала тоже первейшее средство от радикулита, — заметил он, потирая поясницу.
— И наши кишлацкие сейчас опомнились. А еще недавно считали, что целебные свойства сандала и гармола — травы для окуривания — выдумка стариков, предрассудок, — сказал Милтикбай-ака, подкручивая ус. — Не подумав, отпихиваются от старого и хватаются за все новое. А это неразумно… Эта ваша комната хороша-а! Очень по душе она мне. Вот начнутся дожди, наступят первые холода — есть ли большее удовольствие, чем посиживать у сандала и в такое окно свой двор обозревать.
— Раз вам эта комната нравится, тут вам и ночевать, — сказал Файзулла Ахмедович.
Затем они снова вышли во двор и помыли руки под краном. Гулгун подала им свежее полотенце. И неожиданно предложила Караджану:
— Идемте, я покажу вам сувениры, которые Файзулле Ахмедовичу дарили во время его поездок по Индии, Франции, Японии.
Она легко взбежала по деревянным ступенькам на террасу. Караджан последовал за ней. Она юркнула в комнату, оставив дверь полуоткрытой, и он вошел. Под потолком медленно вращался огромный вентилятор, похожий на старинное опахало.