Аржанухин согласно кивнул головой.
— Все? — спросил Птухин.
— В Сарагосе проходит фиеста в честь какого-то святого, покровителя города. Фашисты сегодня в воздухе почти не появляются.
— Перегруппировывают свою авиацию, — рассматривая карту, ответил Евгений Саввич. — А нам с тобой, Федор, нечего перегруппировывать. Маловато у нас самолетов.
— Сейчас в патрульном полете над линией фронта эскадрилья Девотченко. В готовности номер один «чатос» Серова.
— К вечеру я собираюсь на Бахаралос, а сейчас поеду к Сиснеросу. Беспокоят меня эти снимки.
На боевом аэродроме спокойная жизнь продолжается недолго. В полдень на Бахаралос позвонил из штаба Аржанухин:
— Посты ВНОС докладывают, что над Сарагосой кружит большая группа самолетов противника. Взлетай, но дальше Вилья-Майор ни шагу, — предупредил он Серова.
— Понял…
Фиеста в Сарагосе в этот час была в полном разгаре. Нарядные толпы заполнили узкие улицы и площади города. Люди не боялись авиации и артиллерии. Это была одна из особенностей гражданской войны в Испании: в воскресенья и праздники боевые действия с обеих сторон почти не велись. Но в этот день фашисты решили устроить над Сарагосой что-то вроде воздушного парада.
К городу на небольшой высоте подошли двадцать «фиатов». Впереди основной группы летел эскортируемый пятью истребителями «ромео», окрашенный в оранжевыйцвет. Над ним развернутым фронтом шло до десятка «мессершмиттов». Дважды пройдя над Сарагосой, воздушная кавалькада направилась к Вилья-Майор. Тут-то и вырвалась из облаков девятка И-15 Серова. Удар республиканских истребителей был дерзок и стремителен. Им удалось сразу зажечь двух «фиатов». Но, увидев, что «курносых» во много раз меньше, фашисты быстро опомнились. Сверху на помощь им спикировали «мессершмитты». В небе завертелось огненное колесо.
Еще в момент первой атаки внимание летчиков привлек двухместный «ромео» с необычной для боевого самолета оранжевой окраской. По солидному прикрытию нетрудно было догадаться, что в нем находится кто-то из старших командиров фашистской авиации. Особенно заинтересовал огненный «ромео» Антонова. Командир звена принял смелое решение атаковать фашистского флагмана. Это было нелегко. Три «фиата» сразу бросились на дерзкого «чато», а два других остались охранять «ромео». Истребители противника издалека открыли огонь. И тут слева от «чато» Антонова навстречу фашистам пролегла длинная заградительная трасса. Антонов быстро обернулся. Сзади и выше своего самолета он увидел истребитель с бортовым номером двенадцать. «Кустов!» Не опасаясь теперь за свой тыл, Антонов решительно устремился вперед. Оранжевый биплан круто отвернул. Пулеметная очередь, выпущенная одним из «фиатов», срезала у «курносого» ветровой козырек. Упругие волны воздуха больно ударили летчика в лицо. Антонов резко переложил рули, мастерским зигзагом обошел оказавшегося перед ним «фиата». Теперь «ромео» был рядом. Пулеметные очереди впились в оранжевую машину.
Едва не зацепив колесами за крылья «ромео», «чато» перескочил через вспыхнувший фашистский самолет. Положив истребитель в боевой разворот, он увидел под собой два купола парашютов и валившуюся вниз оранжевую машину…
Гибель «ромео» явилась кульминационным моментом боя. Потеряв флагмана, фашисты бросились к Сарагосе. Их неотступно преследовали республиканские истребители.
Дальше произошло то, о чем долго вспоминали в эскадрилье Анатолия Серова.
«Чато» и «фиат» внешне были схожи друг с другом. Фашистские зенитчики не сразу разобрались, какие это самолеты вдруг появились над городом. И принялись палить без разбора.
В это время в городском соборе заканчивалась служба. Люди запрудили площадь. Услышав стрельбу, жители высыпали из своих домов. Им представилось драматическое зрелище: в небе носились «фиаты», а по ним вели бешеный огонь зенитчики. От своего зенитного огня фашисты потеряли еще несколько машин. Так закончилась «фиеста» в небе над Сарагосой…
Выпрыгнувший из горящего «ромео» экипаж ветром снесло на республиканские позиции. К месту приземления подбежали солдаты. Один из фашистов — пилот оранжевого биплана — сразу поднял руки вверх, второй пытался оказать сопротивление.
— Ты даже не предполагаешь, кого сбил! — сказал Антонову Серов, которого сразу после посадки потребовали к телефону.
— Почему не знаю? Знаю… Начальство какое-то…
— Командующий бомбардировочной группой Арагонского фронта Перес Пардо — вот кто там летел! Это еще не все. Мне Аржанухин сказал, что этот самый Пардо когда-то был у Сиснероса штурманом. А затем, как видишь, их пути разошлись…
— Где же он сейчас?
— В госпитале…
На встречных курсах
30 августа войска Арагонского фронта завершили окружение Бельчите. Гарнизон крепости, насчитывавший свыше двух тысяч человек, оказался в мешке. Впервые за все время боевых действий в Испании авиация противника создала «воздушный мост» между Сарагосой и окруженным Бельчите, куда с самолетов Ю-52 фашисты сбрасывали на парашютах контейнеры с боеприпасами, продовольствием и медикаментами.
В этот день в воздушном бою с «фиатами» эскадрилья Александра Гусева уничтожила три фашистских истребителя. Спустившийся на парашюте итальянский капитан заявил, что с Северного фронта в спешном порядке снимают и перебрасывают на аэродромы врайон Сарагосы истребительные и бомбардировочные группы. Он также сообщил, что из-под Сантандера вы ведена и направлена к Бельчите итальянская мотодивизия «Черные стрелы», усиленная немецкими танками…
Воздушная разведка подтвердила сосредоточение и направлении Бельчите фашистских танков, пехоты И марокканской кавалерии.
К исходу дня 31 августа на Каспе командующий республиканской авиацией Игнасио Сиснерос спешно собрал своих заместителей и советников. Были приглашены также Еременко и Сенаторов.
Два часа назад начальник генерального штаба республиканской армии полковник Висенте Рохо приказал Сиснеросу к рассвету следующего дня силами авиации Арагонского фронта подготовить удар по районам сосредоточения войск противника перед Бельчите. Часть сил выделить для поддержки республиканских частей, ведущих действия против окруженного гарнизона.
Времени оставалось в обрез. По пути из штаба фронта на Каспе, подняв стеклянную перегородку, отделявшую шофера от пассажиров, Сиснерос с Птухиным набросали предварительное решение. И если б даже ехавшая с ними Александровская не переводила скупые фразы, которыми они обменивались, им и так были бы понятны мысли друг друга, которые воплощались на карте Сиснероса в условные тактические знаки.
В тесном штабе собрались все вызванные на Каспе авиационные командиры. На сдвинутых столах разложена карта Арагонского фронта. Сиснерос начал сразу:
— Есть решение командования: завтра с рассвета в районе Бельчите осуществить удар по противнику с воздуха.
Медленно водя головкой измерителя по карте, командующий коротко изложил предварительный замысел. Распрямился, отошел от карты, спросил:
— Какие будут мнения и предложения? Птухин, Еременко и Сенаторов не раз присутствовали на подобных совещаниях, но никак не могли привыкнуть к манере испанских офицеров обмениваться мнениями. Часто разгорались такие страсти, что могло показаться, будто спорят и доказывают свою правотуне товарищи по оружию, не начальники и подчиненные, а заклятые враги. К счастью, это было не так. Просто такова была манера испанцев, и к ней следовало привыкнуть…
С невозмутимым видом Сиснерос слушал. Наконец, когда все высказались и страсти улеглись, он, взглянув на часы, хлопнул ладонью по карте:
— Итак, камарадас, завтра на рассвете три эскадрильи И-16, которые возглавит камарада Арагон[28], перехватят воздушное пространство между Бельчите и Сарагосой. Вслед за ними «чатос» капитана Чиндосвиндо с бреющего полета наносят штурмовой удар по головному полку дивизии «Черные стрелы». Камарада Александра, — обратился Сиснерос к Сенаторову, — ваша цель — танки.