– Можем отрядить на ее поиски полицию, – улыбнулся Ван. – Ну не хмурься, милая. Мы справимся.
– Могло быть и лучше, – пробормотала она. – У меня просто не хватает времени заботиться о вас с Тедди так, как положено.
У Дотти опять начинался приступ вины и депрессии – это у нее на лбу было написано. Ещё немного – и она снова начнет горевать по маме.
Впадать в мучительную неуверенность Дотти позволяла себе только тогда, когда бывала по-настоящему счастлива. У Вана ушло десять лет семейной жизни, чтобы осознать это, но теперь он понял. Она портила счастливые дни по необходимости. То был ее тайный обет, данный страшному уродливому миру: никогда не наслаждаться жизнью слишком сильно.
Обычно такие приступы Вана беспокоили, но сегодня ему было так хорошо, что хандра показалась ему забавной.
– Ну милая, ну у тебя неприятности на работе. Ничего страшного. Что может случиться такого непоправимого? Мы же не разоримся!
– Мишка, – Дотти стеснительно буравила взглядом безупречно чистую столешницу, – ты слишком много работаешь. Даже когда ты дома, тебя постоянно дергают эти твои компьютерные полицейские. А ты им позволяешь. – Она снова указала на каталог: – Это нелепое кресло, которое тебе так приглянулось, оно водоупорное. А нам нужно что-нибудь на веранду. Вот закажи одно, мы его поставим на улице. Годится?
– Два?
Губы ее дрогнули.
– Дерек, одно.
– Ну ладно!
Одно кресло – это для начала. Пусть это будет рабочая модель. Ван просиял.
Голоса в телевизоре звучали всё настойчивей. Дотти глянула через плечо на экран:
– Господи! Какая ужасная авария!
– А? – Ван уставился на дымящуюся дыру в стене небоскрёба. – Bay!
– Это ведь Нью-Йорк, да?
– Угу. Боже! Такое не каждый день увидишь. До телевизорчика было каких-то три шага, но Ван из принципа потратил с полминуты, пытаясь нашарить заваленный каталогами дистанционник, прежде чем увеличил громкость. Мертвую тишину заполнил голос диктора.
Какой-то реактивный самолёт столкнулся с башней Всемирного торгового центра.
– Самое несчастливое место на свете, – скривился Ван.
Дотти глянула на него с недоумением и ужасом. Даже Тед нахмурил лобик.
– Я про ту банду негодяев с бомбой в грузовике, – объяснил Ван. – Они когда-то пытались взорвать небоскрёб.
Дотти поморщилась. Это была не ее тема.
Ван поднял с пола свой наладонник. Стоило пробежаться по новостным сайтам. У местных телевизионщиков бюджет убогий.
Тайком от жены Ван проверил электронную почту. За последние две минуты ему пришло тридцать четыре письма. Он пробежался по заголовкам: повернутые на безопасности ребята из отделов компьютерной войны. Телеконференции, обновления через Сеть… Все абоненты смотрели телевизор, не отрываясь от мониторов. И сбесились разом. Вану стало стыдно, что он знаком с таким множеством подобных типов. И хуже того – дал им всем свой адрес электронной почты.
Ван снова обернулся к телевизору. Зрелище на экране ужасало. Ван был невеликим специалистом по авиационной электронике, но знал о ней не меньше, чем любой специалист по надёжности систем. И знал, что почти абсолютно невероятно, чтобы авиадиспетчеры FАА[8] в аэропортах Кеннеди и Ла-Гуардиа позволили реактивному авиалайнеру совершенно случайно въехать в небоскрёб в центре Нью-Йорка. Плотность обзорных РЛС и пунктов управления воздушным движением в Нью-Йорке была огромна. Значит, речь не могла идти о простом несчастном случае.
А вот непростой и не случай – это совсем другое дело. Скверное дело. Вану когда-то пришлось провести долгие нервозные выходные на конференции FЕМА[9], слушая, как парни из отдела информационной войны расписывают кромешные ужасы, какие может натворить «противник», захватив федеральную систему управления воздушным движением.
Люди, которые занимаются информационной войной, принадлежали к числу самых нелепых типов, каких только знал Ван, потому что на свете нет такой штуки, как «информационная война». Их тактические приёмы были высосаны из пальца, как и противники. Было в них что-то из разряда готического фэнтези. Они походили на черную стаю воронов рока над полем боя – прямо из толкиеновского «Властелина колец». Ван с трудом мог заставить себя воспринимать их всерьёз – ему достаточно было реальных проблем с информационной безопасностью, от вирусов до малолетних хакеров.
Но одна фраза ему тогда врезалась в память. Взвинченный очкарик ботанской наружности с упыриным восторгом расписывал, как любой самолёт в небесах Америки может «превратиться в летающую бомбу».