Покопавшись в рюкзаке, Ван закутался в плед из космических запасов HACA стоимостью четыре доллара. Он жевал брикет нерастворимых макарон, тоже из космических запасов, и грел руки о горячий аккумулятор лэптопа. В лавке сервайвелистов на него напала паранойя.
Закутанный в непродуваемый плед, Ван сидел на пуленепробиваемом рюкзаке, точно серебряный мешок с мусором. Глаза его не отрывались от сияющего экрана.
Какая разница, что он застрял в тупике, одинокий, замёрзший, несчастный и униженный? Вана ждали горы бумажной работы. Множество нечитаных отчётов, меморандумов, важных официальных документов. Резолюции. Приглашения на важные семинары. Замерзая в лесу, можно очень многое сделать.
Воздух в горах был разреженный, отчего холодало всё сильнее. Ван рассортировал и пометил разными цветами бесчисленные файлы и папки. Пальцы его понемногу синели.
Час и сорок две минуты спустя черные ворота отворились сами собой – Вану пришлось отскочить в сторону, чтобы его не придавило створкой. Мимо прокатился квадратный белый грузовичок. Не дожидаясь, когда ворота закроются снова, Ван подхватил сумку и поспешил внутрь.
Во мраке и холоде Ван ковылял вверх по склону. В звездном свете глаза его округлились, как у филина. Дорога была крутая. Несмотря на тренировки в спортзале, очень скоро Ван задыхался, пыхтел и потирал бедра. Перевалив кое-как через гребень, он увидал вдали подсвеченные прожекторами роторы, неторопливо кружащие в танце, словно игрушечные балерины. Энергия ветра, неиссякаемый источник. Эти ветряные мельницы в своей пляске не застят копотью идеально чистое небо.
На Вана бесстрашно глянул олень и продолжил объедать кусты. Дорога вдруг выровнялась. Ван обнаружил, что бредет по гулкому железному мосту. Впереди в вышине горели янтарные огни. Это оказалась автостоянка, воздвигнутая на колоннах и полная облепленных рекламными наклейками электромобилей.
Ван добрался до обсерватории Дотти. Фотографии, которые жена ему пересылала, не передавали нелепой жути здешних мест. Обсерватория походила на курорт для горных хоббитов, построенный в Силиконовой долине.
Подсвеченный мерцающими янтарными огоньками комплекс прорастал прямо из склона. Отделанные кедром, гранитом, стеклом и алюминием здания – сплошь решётчатые переходы, балюстрады, сверкающие стальные поручни – возвышались над землей на тоненьких кривых ножках. Вымирающие виды могли резвиться прямо под фундаментами. Дождевая вода и тающий снег стекали по желобам в особые цистерны.
Выглядело это на удивление симпатично, словно картинка из детской энциклопедии. По каким-то экофанатическим причинам рыть котлованы, нарушая хрупкий почвенный слой, в горах было запрещено. Поэтому водопроводные трубы, канализация и провода были аккуратно подвешены на опорах, точно трубопроводы на Аляске. Фундаменты оказались опутаны толстыми обмотанными серебряной плёнкой трубами. Похоже было, что среди проектировщиков числился Супер-Марио[46].
Ван перевёл дух и затопотал вверх по крутой алюминиевой лестнице. Отворил двустворчатые стеклянные двери. Прошел по коридору, отделанному темной пробкой.
В комнату А37 он постучал.
Дверь открыла старуха в бифокальных очках, пёстром платке на волосах и свалявшемся вязаном свитере.
– Извините, – пробормотал Ван, – ошибся.
– Вы, должно быть, муж, – заявила цыганка.
– Э… да.
– Поздно вы. Дотти уже ушла. Почему не позвонили?
Ван увидел телефон на прикроватной тумбочке.
– Сейчас же позвоню!
– Не надо. Она на съёмке.
– Ночью? – удивился Ван.
– Конечно ночью! Это же обсерватория!
От шума проснулся Тед, спавший в пластмассовой люльке у изножья кровати. Малыш заерзал на разукрашенных диснеевскими мультяшными персонажами простынях, высунулся из-за решетки и, увидев Вана, заорал.
Ван переступил порог и подхватил сына на руки.
Тед очень вырос. На головке вились новенькие светлые волосики. Похоже было, что он потяжелел раза в полтора и, когда начинал сопротивляться, делал это всерьёз. За долгое отсутствие Вана лакрично-мягкое младенческое тельце налилось мышцами. Казалось, что он сейчас натянет штанишки, подхватит чашку с погремушкой и пойдет наниматься на работу.
– Это я, твой папа, – попробовал поторговаться Ван.
– Ниииии! – Тед заколотил толстыми ножками, будто бежал дистанцию с барьерами. В красной фланелевой пижамке, надетой по случаю холодов, он походил на маленького лесоруба. – Нииииииииии, ни, мама!