— Н-да... Уже, получается, жили 16 человек... Но ведь все равно — 12 комнат!
— Не торопитесь. В комнате жила еще прислуга. С каждой дочкой — по девушке для услуг, кухарка, кухонный мужик, два кучера, две горничных...
— И все жили здесь же?!
— Конечно. Все, кроме кучеров, — у тех были свои семьи и свои дома в сторонке. А вон та комнатка за кухней — это для кухарки и для горничных.
— Комнатка?! Она больше похожа на чулан!
— Так думали и устроители музея... Свалили в этой комнатке всякий хлам, словно она всегда была не жилой... А эта комнатушка с единственным окном у самого потолка была очень даже жилой, и жили в ней три человека. Как в современном общежитии.
Так что комнат в доме, как выясняется, было даже не 12, а 13, но жили в нем даже не 16, а 22 человека. Кстати, в столовой, в гостиной и в кабинете хозяина никто не жил, и эти 22 человека обитали в 10 комнатах.
— Как же они помещались?!
— Вот так и помещались. Было тесновато, в каждой комнате жили по 2—3 человека, а все это комнаты небольшие... Кухонный мужик спал в коридоре, на сундуке. Во-он там, видите? В двух шагах от входной двери.
Не торопитесь жалеть кухонного мужика. В Европе прислуга иногда спала на коврике у входа в комнату — рядом с собаками.
И это — дом купца, причем из богатых и видных. А возьмите усадьбу мещанина. Дом в 2—3 комнаты, а жильцов в нем не меньше десятка.
Вот усадьба семьи Суриковых в Красноярске. Большущий двухэтажный дом богатого горожанина «из казаков». В этом доме вырос великий художник Василий Иванович Суриков. В доме — 11 комнат, а жили в нем от 20 до 22 человек.
Крестьяне жили еще теснее. Традиционный крестьянский дом вообще не знает разделения на комнаты. В наше время крестьянские хоромы выставлены под Новгородом в музее под открытым небом Славица, в Суздале... Если интересно — всегда можно поехать посмотреть. Помещения от 20 кв. м (дом бедняка), до 50 кв. м (дом богатея). А жили в этих домах человек по 30, причем из них — 2—4 супружеские пары разных поколений, старые деды и бабки, куча малолетних ребятишек.
Так жили даже вольные крестьяне Севера, а не только крепостные. Богачи, а не только голытьба.
Это уже в XX веке крестьяне стали ставить перегородки, разделять избу на комнаты или с самого начала планировали дом из нескольких комнат. Но и эти дома, построенные в конце XIX — начале XX века, не поражают простором — стоит прикинуть, сколько в них жило людей. Владимир Солоухин очень поэтично описывает свое детство и дом, в котором он вырос. Дом построен совершенно по европейским нормам, в два этажа, семь комнат. Но и жили в нем семь человек: папа, мама, дедушка, сын и три дочери[10].
Намного свободнее большинства крестьян, но тоже не очень просторно.
Дворяне были обеспечены жильем лучше? А это смотря в какое время. Царедворцы Екатерины и Павла, разумеется, жили в отдельных комнатах своих роскошных дворцов. Но это ведь даже не 1% народа, это 1% всех дворян и 0,0001% всего населения России.
Возьмем чуть менее сановитый слой дворян... В наше время усадьбы известных, сыгравших важную роль в развитии культуры людей чаще всего музеефицированы. В Михайловское Пушкина, Ясную Поляну Толстого, Тарханы Лермонтова вовсе не трудно поехать на экскурсию. Барские дома — большие, красивые, всегда из нескольких комнат. В барском доме Михайловского 9 комнат, в барском доме друзей Пушкина Осиповых в Тригорском — 8. А жили в каждом из этих домов по 10—15 человек. Барин, который обитал бы один в собственной комнате, — это скорее исключение из правила, чем само правило.
Об удобствах молчу — мылись в бане, а туалет всегда располагался на улице, злополучная деревянная будочка.
В Европе было получше. Джентльмен мог иметь дом из нескольких и даже из многих комнат, вошло в моду каждому из супругов иметь собственную спальню. Трехэтажный дом Джона Рочестера — десятки комнат, в которых живут несколько человек[11]. Таковы же дома богачей в описаниях Диккенса[12].
Но и в Европе для 90% населения отдельная комната оставалась недосягаемой мечтой — даже в середине XIX века. Не верите — читайте тех, кто описывал жизнь бедноты в Европе XIX века — в те самые годы, когда Джон Рочестер романтический встречал Джен, упав с лошади[13].
К концу XIX века и в России появились люди, живущие прямо как сегодня — по комнате на человека. Таковы Турбины у Булгакова[14], и не случайно Михаил Афанасьевич так нервно относился к квартирному вопросу: он вырос уже в очень неплохих условиях, а после серии «уплотнений» при большевиках жить в отдельном помещении стало почти невозможно.