Глава 4 . Век взрослых людей
Туземцы — это просто большие дети; им необходим тот, кто укажет им правильный путь.
Стэнли
Счастливая бездумная жизнь
Англичане и французы XVIII—XIX веков были несравненно богаче африканцев и жителей островков Тихого океана. Для голых туземцев корабли казались «плавучими островами», даже железный гвоздь был целым богатством, а за стеклянные бусы они отдавали золотые слитки. Но почему же так много матросов убегало с парусных кораблей на отдаленные нищие островки?
Матросы бежали, восставали, чтобы остаться на островках Тихого океана. В 1788 году восставшие матросы захватили корабль «Баунти» и нашли в конце концов свою мечту — необитаемый остров Питкэрн.
— Слева по борту рай, сэр! — крикнул вахтенный матрос своему самозваному капитану[16].
Рай обернулся адом: моряки спивались, погибали, убивали друг друга: ведь проблемы своего общества они не оставили в Англии, а принесли в «рай» в своих головах.
И потом много раз европейцы искали этот самый рай на тропических островах... Искали и в XVIII веке[17], и в XX[18]. Только вот так и не нашли...
Откуда вообще пошло представление у европейцев, что на островах Тихого океана располагается своего рода рай? Нищие островки, где и в самые лучшие времена пища была грубой и ее вечно не хватало; громадный океан с множеством опасных животных, солоноватая невкусная вода, дикие нравы людоедов... А многим казалось — вот она, земля обетованная!
Но у них были основания так считать: на островах Тихого океана можно было не думать об устройстве на работу, о зарплате, банках, квартире, обучении детей, пенсии, помощи родственникам... О множестве вещей, мысли о которых ни на минуту не оставляли их на родине. На островах можно было жить спокойнее и бездумнее, чем в Европе.
Еще в 1950-е годы шведский ученый Бенгт Даниель-сон жил на острове Рароиа — на этот островок выбросило знаменитый плот «Кон-Тики». Он с удовольствием описывал отношение к труду жителей острова: мол, делают они ровно то, что хотят. Таскал некий житель острова песок, а потом надоело... И вот тачка с песком второй месяц валяется там, где он ее бросил. И вообще европейцы жалуются на «местных»: работают очень даже неплохо, но ровно до тех пор, пока хотят. Как только пропала «хотелка» — тут же бросают работу!
И вообще живут туземцы весело, приятно, не очень утруждая себя интенсивным трудом. То есть работают, и порой тяжело — но весело, со вкусом, получая от этого откровенное удовольствие.
Редакция снабжает описания автора комментарием: «Так жили во всем мире, в том числе в Европе, пока традиционную жизнь не разрушил капитализм»[19].
Вот-вот! Не только на Тихом океане... Везде крестьяне в традиционных обществах работали много, но в основном в охотку, не по часам — а когда хочется. Сельскохозяйственный год жестко диктовал, что и когда надо делать. Но ведь этим погодно-природным приказам никто не сопротивлялся, подчиняясь Необходимости. Необходимость заставляет, не обижая, не унижая людей. Климат такой. Природа такая. Люди жили жизнерадостно, спокойно. А периоды интенсивного труда сменялись временами почти полного безделья.
Крестьяне так жили и в богатых цивилизованных странах Востока, и в средневековой Европе. Например, в России XIX века...
Лев Толстой очень хорошо описывает, как помещик Левин, несмотря на самые замечательные намерения, еле-еле сводит концы с концами. Для Левина было важно, чтобы «каждый работник сработал как можно больше, и притом... старался не сломать веялки, конных граблей, молотилки, чтоб он обдумывал то, что он делает; работнику же хотелось работать как можнб приятнее, с отдыхом, и главное — беззаботно и забывшись, не размышляя».
В результате «он посылал скосить клевер на сено, выбрав плохие десятины... — ему скашивали подряд лучшие семянные десятины, и оправдываясь тем, что так сказал приказчик, и утешали его тем, что сено выйдет отличное; но он знал, что это происходило оттого, что эти десятины косить было легче. Он посылал сеноворошилку трясти сено — ее ломали на первых рядах, потому что скучно мужику было сидеть на козлах, под махающими над ним крыльями... Все это делалось только потому, что всем хотелось весело и беззаботно работать»[20].
Лев Толстой извел немало чернил, доказывая: это национальная черта! Но словно в насмешку над собой тут же выводит семью мужиков, которые ведут рациональное хозяйство и делают то, чего Левин никак не может заставить[21].
20
Толстой Л.Н. Анна Каренина // Толстой Л.Н. Собрание сочинений в 14 тт. Том восьмой. М.: Гослитиздат, 1952. С. 242—243.