Есть сочинения Сорокина и Ерофеева, в которых герои пытают, обмазывают калом, поедают друг друга, в которых матерщина — чуть не на каждой странице.
Есть «последний имперский роман» «Господин Гексаген», сочинение А. Проханова, где происходит примерно то же самое, «зато» идейно.
А есть Т. Толстая, Н. Шмелев и М. Веллер, которые испытывают к насилию и всему не эстетичному нескрываемое отвращение.
Есть Бушков, героини которого то ли воспитаны в казарме, то ли сбежали из сумасшедшего дома.
И тут же, рядом с Бушковым, лежат на лотках дамские романы... от комментариев которых воздержусь.
Есть Дашкова, героини которой ведут образ жизни весьма симпатичных, но довольно заурядных обитательниц большого города. И вовсю устраивают свою личную жизнь.
А есть Маринина, героини которой чуть ли не феминистки.
Можно читать Маринину и никогда не взять в руки Булгакова (или наоборот). Можно читать Гроссмана и не знать, о чем писал Симонов. Некоторые молодые люди обожают Стивена Кинга и Бушкова, но ни разу в жизни не открывали томика Льва Толстого и путают Пушкина с Некрасовым. А некоторые учителя литературы никогда не брали в руки Бушкова — в том числе и принципиально.
Михаил Веллер неплохо знаком с Александром Бушковым. Но я лично знаком с фанатами Бушкова, которые никогда не читали Веллера, и с фанатами Веллера, которые никогда не читали Бушкова.
Точно так же одни упиваются фильмами Рязанова, другие — космобоевиками. Одни не в силах оторваться от «Просто Марии» и уж тем более от «Бедной Насти», другие презрительно фыркают в сторону «мыльных опер» и смотрят на своих видеомагнитофонах строго «Короля Лира» или «Обыкновенное чудо».
А есть люди, которые вообще ничего не читают, кроме книг и статей по профессии.
Недавно я прочитал очень забавную заметку про любовь «клонов» — артистов, сыгравших главные роли в фильме «Клон»: у ребят вспыхнул роман, потом окончился, и вот теперь «весь цивилизованный мир гадает, почему же расстались Джованна Антонелли и Мурило Бенисиу»[27].
Наверное, я не принадлежу к цивилизованному миру, потому что понятия не имею, кто такие Д. Антонелли и М. Бенисиу. Не мудрствуя лукаво, я позвонил нескольким своим знакомым, но никто не смог меня просветить.
Кругом сплошные дикари.
Среди студентов в одной из групп, где я читаю лекции, эти имена знали 5 человек из 18. Но что характерно—в этой же группе мне пришлось рассказать сюжет «Анны Карениной» — его знали только 2 человека из всей группы.
Третье: люди теряют взаимное понимание.
В 1950-е годы англичанин Чарльз Перси Сноу заговорил о двух культурах в единой до сих пор британской культуре — культуре гуманитариев и культуре технарей.
С тех пор изменилось только одно: этих культур уже не две, а по крайней мере несколько десятков. И чем дальше, тем больше.
Сверхспециализированные специалисты живут в субкультуре своей профессии. У них все меньше общего со всеми другими.
Неквалифицированные пасынки
Цивилизация богата. Непристойно, опасно богата. Богата настолько, что в ней выживают те, кто обречен на смерть силами естественного отбора. Богата до такой степени, что поддерживает жизнь тех, кто сам вовсе не борется за жизнь.
Современная цивилизация поддерживает жизнь калек и смертельно больных людей, сидячих на химических костылях. Некоторые из них ведут активный образ жизни и ведут себя так, что пожалеть их — напрасная трата времени и сил.
Но в западном мире миллионы вполне здоровых, физически сильных людей не заняты буквально ничем. В США не менее 15% населения сидит на разного рода пособиях. Им даже невыгодно работать: час труда человека без образования стоит 5—6 долларов. А не делая ничего, они получают 4—4,5 доллара за час безделья.
В богатых странах Европы почти так же — в Германии 10% населения сидит на пособиях. Эти люди живут не в особняках, а в муниципальных домах — примерно в таких же девятиэтажках, какие «украшают» и наши «спальные» районы. Но ведь какое-то, и даже неплохое, жилье у них есть!
Они не могут поехать в Ниццу в бархатный сезон — но ведь им и отдыхать не от чего.
Они не могут покупать картины и книги — но у них и нет такой потребности. Их духовная жизнь вполне успешно сводится к смотрению телевизионных передач — и вовсе не познавательных или культурных, а в основном «мыльных опер» и порно.