Мы находимся в лагуне Хикуру одного из островов Туамоту. Сильно дуют пассаты, и температура не настолько приятна, как нам обещали. Семь часов утра, и ловцы жемчуга покидают деревню в балансирных пирогах, на которых роль подвесного мотора исполняют древние весла. В каждой пироге находятся только два человека: ныряльщик и его помощник — тэтэ. Меньше чем за час они уже на месте ловли и принимаются за работу. Молодежь и старики, все обладают одинаковой физической структурой маори: костяк и мускулатура чрезвычайно могучие, сильно развитый торс, рост выше среднего. В течение 5—10 минут, которые предшествуют первому погружению, или после долгого перерыва, ныряльщик выполняет гипервентиляцию, следуя очень характерной технике: длинный вдох, 2–3 секунды задержки дыхания и глубокий выдох, сопровождающийся долгим свистом сквозь губы, сложенные буквой “о”. Одновременно идут приготовления: надевается маска или очки (которые, несмотря на тенденцию к забвению, все же придуманы были под этими небесами), сделанные из бамбука или меди, имеющей преимущество в ковкости; на правую руку надевается жесткая рабочая перчатка — изначально просто отрезок прочного полотна, — которая служит для предохранения от порезов при отрывании жемчужниц от пустой породы. Когда ныряльщик готов, он опускается в воду рядом с пирогой, продолжая гипервентиляцию и, более того, усиливая ее вплоть до того момента, когда, сделав последний глубокий глоток воздуха, не исчезнет с поверхности ногами вниз. Спуск ускорен балластом, который он держит ногами и который соединен с лодкой канатом, скользящим но правой руке. Свободной рукой, если есть необходимость, ныряльщик корректирует давление, зажимая ноздри. Спуск длится от 30 до 45 секунд на глубину 30–40 м. Лишь на дне ловец приступает к сбору, кладя устриц в круглую корзину с двумя ручками, спущенную отдельно помощником. Ее он также может вытащить на канате в любую минуту. Ныряльщик начинает выдувать остаток воздуха чуть раньше, чем высунется на поверхность, и, достигнув се, немедленно делает быструю гипервентиляцию, продолжающуюся 2–3 минуты, после чего вновь скрывается под водой. Для глубокого погружения на 30 м общее время апноэ составляет 2–2,5 минуты. И так как это занятие продолжается в течение шести часов, нетрудно понять, что от частоты, с которой осуществляется апноэ, могут возникнуть многочисленные нарушения в организме — от простой глухоты до частичного и даже общего паралича. Полинезийские ловцы жемчуга больны манией преследования со стороны того, что они называют “таравана”, нечто похожее возникает и у аквалангистов, так называемая кессонная боязнь[32] — боязнь кессонной болезни. Причины везде одинаковы: слишком короткое время быстрого подъема на поверхность не дает возможности крови полностью избавиться от накопленного в ней азота. “Пузырь”, т. е. газовая эмболия (Эмболия — закупорка кровеносных сосудов инородными частицами, приносимыми с кровью.), может возникнуть и у опытного ныряльщика, который погружается с аквалангом и не делает остановок на различных уровнях подъема; но весьма опасна частая серия долгих погружений в апноэ, следующих через слишком короткие интервалы. Таким образом, замечено, что таравана не поражает ловцов, которые заполняют время между погружениями песнями, молитвами или делая длинные паузы и хорошо, но без напряжения вентилируя легкие. Это способ, к примеру, ловцов из Мангаревы, которые погружаются только каждые 15 минут после медленной и выдержанной гипервентиляции, предшествующей традиционным пениям, и практически не знают мучений тараваны. Напротив, их собратья из Туамоту, совершающие свои погружения каждые 4–8 минут, часто подвержены этому недугу. До последних лет незнание фундаментальных законов погружения вело к большому количеству болезней и смертей у многочисленной армии ловцов. Важно отметить, что у ама, которые очень редко переходят рубеж 25 м, инциденты такого рода — редчайшее явление. Однако и здесь, как и в других местах, использование автономного скафандра быстро вытесняет свободное погружение в апноэ, и ловцы жемчуга из свободных людей, какими они были, находясь в тесном и живом единстве с миром лагуны, становятся рабочими моря, анонимно и стереотипно скоблящими дно.
Краткие сведения об истории погружений в апноэ в Европе
Трудно точно сказать, когда этим стали заниматься в Европе. Однако ясно, что человеческие существа, умеющие плавать, на протяжении последних столетий европейской истории умели также и погружаться под воду в апноэ, но делали это в основном для развлечения. В 1918 г., сразу после первой мировой войны, возникло увлечение подводной деятельностью и во Франции. Случилось это во многом благодаря визиту труппы японских ловцов-ама и великолепному их представлению в бассейне Трокадеро в Париже. Тогда же в арсенале японских подводников впервые появились маленькие очки. То же самое произошло и в Италии в 1934 г., опять же “по вине” японцев, а точнее, трех “саканатиуки” — подводных ловцов с Окинавы. Мой коллега и друг Гаэтано Кафьеро из Рима (член CIRSS (Итальянский комитет подводных исследований и изучений), бывший свидетелем моего погружения 23 ноября 1976 г. на 100 м) рассказывает об этом занимательном периоде истории апноэ в своей книге “Жизнь под водой”. Эти трое саканатиуки (“сакана” по-японски означает рыба), два брата — Тукомори и Соги Агарайе — и их дядя Тацуо, были приглашены итальянским профессором Луиджи Миралья дать несколько открытых выступлений с демонстрацией системы подводной ловли в Неапольском аквариуме. Заключалось это в простом погружении без приспособлений под воду. Ловцы были снабжены маленькими деревянными очками и вооружены длинной палкой с гарпуном на конце. Впечатляющее количество рыбы, которое трио поймало до полудня на Шилле в Мессинском проливе, вызвало приступ ревности других ловцов рыбы. Последствия этой истории вы можете прочесть в книге Гаэтано. Мы лишь отметим, что событие это быстро облетело Италию и список последователей погружений, начиная, конечно, с Эджидио Кресси, Людовико Мареса и многих других, пополнился новыми именами.
32
Кессонная болезнь развивается вследствие быстрого изменения газового или гидростатического давления, от чего из крови начинают выделяться пузырьки ранее растворенного в ней воздуха или газовой дыхательной смеси. Эти пузырьки (эмболы) закупоривают капилляры и вызывают резкие боли в мышцах, нарушение жизнедеятельности органов, параличи и прочие явления, связанные с нарушением кровообращения. Лечение осуществляется только путем быстрого “спуска” на глубину после помещения гидронавта в барокамеру на борту судна либо настоящим нырянием в апноэ или с аквалангом для перевода пузырьков газов снова в растворенное состояние.