Надеюсь, вы знаете, что я слов на ветер не бросаю. И я надеюсь, что мысль о пистолете, уже прижатом к вашему виску, приведет вас в состояние готовности. Я хочу, чтобы у вас, у вас у всех, были глаза убийц.
А теперь действуйте. У вас есть неделя. В этот период все, что вам дорого, будет находиться в безопасности. Через неделю я начну поедать ваши миры, и ваши души начнут умирать.
Разве вы не ощущаете, как это все увлекательно? Я ощущаю. Всего наилучшего.
Из ада,
Джек-младший.
P. S. Агент Торн, вы, вероятно, гадаете, что же я такого у вас забрал? Не исключено, что вы считаете, будто я по ошибке оказал вам услугу. Некоторым образом это возможно. Но подумайте получше. Вдруг я решил напомнить вам о том, что́ вы потеряли навсегда? Вы уже догадались? Что такое вы потеряли?
Я долго, очень долго, смотрю на текст, сидя в опустевшем доме. Я не печалюсь, я даже не злюсь. Меня наполняет то, чего они с самого начала добивались. Уверенность. Я скорее умру, чем позволю кому-нибудь из моей маленькой семьи закончить так, как я: говорить с самой собой и плакать в одиночестве.
32
Утро. Я знакомлю команду с отредактированной версией электронного послания Джека-младшего.
Реакция у всех одинаковая: ярость. Никто не хочет говорить о том, что случилось. Все ждут от меня указаний.
«Забавно, — думаю я. — Ответственность — пальто, которое так легко надеть и так трудно снять. Еще неделю назад они сомневались в том, что я способна руководить. Теперь же они хотят, чтобы я им сказала, что делать».
— Ну, — начинаю я, — одно мы установили твердо.
— Что именно? — спрашивает Алан.
— Джек-младший и его приятель — настоящие задницы.
Небольшая пауза, потом все смеются. Все, кроме Джеймса. В комнате становится легче дышать.
— Слушайте, — говорю я. — Первый раунд за ними. Без вопросов. Но они сделали большую ошибку. Они хотели, чтобы мы жаждали их достать, и добились своего. Они и представления не имеют, что это значит. — Я замолкаю и оцениваю впечатление, произведенное моими словами. — Они считают, что опередили нас. Что в этом нового? Они всегда так считают. Но у нас есть отпечатки пальцев одного из них, и мы знаем, что их двое. Мы наверстываем упущенное время, сокращаем отставание. Верно? — Кивки. — Ладно. Давайте перейдем к делу. Что сказал доктор Чайлд насчет портрета наших убийц, Келли? Я не слишком внимательно слушала.
— Он сказал, что прочитал письмо и ему есть что сказать, но он хочет подождать, пока не узнает, что он передаст в посылке. Той, что должна прийти двадцатого. — Келли пожимает плечами. — Я не смогла его переубедить.
Я не собираюсь заострять на этом внимание. Доктор Чайлд никогда не пытался от меня отделаться. Я поворачиваюсь к Лео и Алану:
— Как обстоят дела с ордером на список подписчиков Энни?
— Мы получим его через час, — отвечает Лео.
— Прекрасно. Следи за этим. — Я щелкаю пальцами. — У нас будет кто-нибудь из саперного отделения полицейского управления Лос-Анджелеса?
Алан кивает:
— Да. Они обещали прихватить нюхатель бомб.
Так называют передвижной ионовый спектрометр. Он способен засечь следы ионизированных молекул, которые имеются во взрывчатых веществах.
О том, как все организовать двадцатого, много спорили. Джонс хотел команду СВАТ[2] на случай, если Джек-младший и его напарник решат доставить посылку собственноручно. Я эту идею зарубила на корню.
— Они пока действуют совсем иначе, — сказала я. — И сейчас свои привычки менять не будут. Полагаю, все будет просто. Обычная доставка.
Джонс попротестовал немного, потом смирился. Особенно когда я заметила, что использование СВАТа наверняка привлечет прессу. Но насчет сапера мы с ним были единодушны. Было бы глупо не принять такой предосторожности.
— Что-то продолжает меня беспокоить в досье Энни, — говорит Алан и смотрит на Джеймса: — Было бы недурно послушать еще одно мнение.
— Помоги ему, Джеймс.
Джеймс кивает. За все утро он не произнес ни единого слова.
— Есть еще один вопрос, который умоляет об ответе, лапонька, — говорит Келли. — Откуда у него вся эта информация? Ладно, мы нашли «жучки» в офисе доктора Хиллстеда, но медицинские документы, моя дочь?