Я прошел в четвертую лабораторию и залез в Контуры. Несколько человек из Гаммы, обретавшиеся поблизости, с любопытством воззрились на меня сквозь Z-очки.
— Испытания? — спросил один.
Я покачал головой, включил питание и поднял Контуры на уровень ходьбы. Я сделал шаг-другой и вышел из лаборатории.
На выходе из лифта меня уже поджидала четверка охранников. Одним из них оказался Карл, человек-гора.
— Добрый день, сэр, — поздоровался он. — Куда-то собрались?
Мои ноги уже начали его объезжать, и прошла секунда, прежде чем я их остановил. Они были с норовом. Торможение отозвалось вибрацией. Я заметил, что вокруг больше не было никого. Помещение опустело.
— Да. Наружу.
— Куда именно? Мы подвезем вас.
— Просто наружу, — ответил я. — Входит в испытания.
— Извините, доктор Нейман, но для полевых испытаний нужно разрешение.
Я стиснул зубы.
Карл не был ни в чем виноват, но я был разозлен разлукой с Лолой. «Выйду, и все», — подумал я. Ибо вряд ли они могли меня задержать. Я не хотел претворять это в мысленную инструкцию, которую могли воспринять Контуры. Но я уже сказал, что они были с характером. И они сорвались столь стремительно, что мне пришлось вцепиться в сиденье гнезда.
— Тпру, — сказал я.
Карл метнулся наперерез, как заправский лайнбекер.[18] Контуры обогнули его и потопали к вестибюлю.
— Доктор Нейман! — кричал Карл. — Стойте!
Его голос метался в стеклянных стенах. Он звучал грозно, и, может быть, поэтому Контуры перешли на бег. Поршни несли меня к застекленным дверям. Те не успели открыться вовремя, и программа предупреждения столкновений остановила меня столь резко, что я ударился лбом в дымчатое стекло. Было больно. Придется это исправить. Но вот зазор между дверями стал шире, и Контуры снялись с места.
Я будто оседлал отбойный молоток. С каждым шагом шея вздергивалась и пыталась избавиться от головы. Когда копыта попирали землю, мой подбородок бился в грудь с достаточной силой, чтобы сломать зубы. Сквозь слезы я видел, что приближаюсь к шоссе, и подумал: «Остановитесь хотя бы здесь». Не тут-то было. Они влились в автомобильный поток. Я потянулся к кнопке аварийного выключения, но промахнулся. Возможно, и к лучшему, как я понял потом, благо мне не хотелось терять скорость перед надвигавшимися машинами. Седан промчался так близко, что вихрь разметал мне волосы. Сигналил грузовик величиною с дом. Я услышал истошный вопль и понял, что кричу я сам. Глубоко в Контурах что-то щелкнуло — я скорее почувствовал, чем услышал. Они остановились. Я оказался на пути у грузовика. Я приготовился умереть. Мне предстояло понять, почему не следует проводить полевые испытания нового устройства, будучи к нему примотанным. Грузовик собьет меня, а когда остановится, водитель увидит длинный кровавый след, заканчивающийся сверкающей парой безупречных титановых ног. Это станет окончательным оправданием моих трудов. Доказательством превосходства искусственных органов и надобности тщательнее вычищать баги софта.
Ноги присели и прыгнули. Автомобили и шоссе внезапно уменьшились и отдалились. Я отпустил сиденье и замахал руками — пытался не то уцепиться за воздух, не то воспарить. Взлет замедлился. Всего лишь миг я спокойно летел вперед в шестидесяти футах над землей, не падая и не взлетая. В этом была известная красота. Затем мир стал больше и опаснее. Мозг вычислил конечную скорость: сорок миль в час. С ней я врежусь в тротуар.
Снизу на меня уставились женщина с малолетним сыном. Они замерли точно там, куда мне предстояло упасть. Это было ужасным совпадением. Но вскоре я понял, что нет. Так было рассчитано. Эти люди смягчат удар. Я запрограммировал ноги от столкновений в горизонтальной плоскости, но все, что оказывалось под ними, считалось землей. В лаборатории это выглядело логичным.
Мать дернула сына, уже далеко не младенца, за руку. Я не раз наблюдал, как женщины боролись с детьми такого возраста в супермаркетах и на парковках. Как правило, дети не двигались с места. Но падающий с небес человек вызвал столь мощный выброс адреналина, что ребенок вспорхнул как перышко. Я врезался в тротуар в нескольких дюймах от них. Под копытами треснул асфальт. Взметнулось облако пыли. Мой позвоночник изогнулся как-то очень и очень нехорошо. Дыхание сбилось, и я набрал полные легкие асфальтовой крошки. Подо мною зашевелились Контуры, изготавливаясь бежать. Я попытался приказать им задержаться, чтобы принести извинения женщине и убедиться, что с ней и с ее сыном — а также со мной — ничего не случилось. Однако ногам не было дела до этого. Их вселенная определялась местонахождением, пунктом назначения и оптимальным путем между ними. Остальное было не важно. Они явно намеревались меня убить.