— Так точно, вашескородие! — радостно гаркнул «извозчик». — Эх, и прокачу на дутиках — лихо, с ветерком! Куда изволите?
— В Сокольники, братец. Летняя ресторация «Тиволи»... Гони!
Экипаж, мягко покачиваясь на рессорах, унес парочку вверх по Сумской, в аристократическую часть города.
Шура облегченно вздохнула.
У подъезда началась свалка. Изнутри напирали, а полиция не успевала сортировать людей, вылавливая подозрительных. Вскоре под конвоем стояло больше десяти арестованных «Артемов».
Всех в участок! — скомандовал пристав. — Там разберемся.
РОТМИСТР АПЛЕЧЕЕВ НЕРВНИЧАЕТ
В полицейском участке выяснили личности задержанных. Половину тотчас же отпустили, остальных отвезли к ротмистру Аплечееву.
Но приметы всех этих «Артемов» даже приблизительно не сходились с данными, которыми располагали жандармы об этом неуловимом революционере.
По сведениям шпиков, настоящий Артем был «лет 23, шатен, ежиком стрижется, усы совсем маленькие, лицо худощавое, нос большой, носит немецкую кепку с пуговкой наверху, одевается в рубаху, подпоясывается ремнем, подражает рабочему костюму...» А эти — разве что в рабочих костюмах, вот и все сходство.
— Всех вон! — бешено заорал Аплечеев на дежурного унтера, а своим подручным показал кулак: — Ну, доморощенные лекоки[3], даю вам сроку месяц. Не выследите Артема — сгною в тюрьме за пособничество и укрывательство революционеров.
Ротмистр отлично понимал — Артем не дурак. Видя, что кольцо вокруг него смыкается, он непременно уедет из Харькова. А не станет Артема — город успокоится.
Однако вскоре жандарм сам же написал губернатору такое донесение :
По собранным агентурным сведениям, 21 сего июня в г. Харькове в Народном доме на разрешенную для прочтения лекцию профессора П. А. Кузьмина собралось до 2000 человек — в большей массе рабочие...
Ротмистр нервничал. Закрыть бы этот Народный дом — рассадник крамолы. Что же дальше писать? Если не изложить губернатору подлинные события, это сделают другие. Пусть и его превосходительство вкусит от горькой истины!
...около 11 часов ночи по окончании означенной лекции присутствующие потребовали удалить полицию, что таковая и выполнила...
Позор! Рабочие ставят ни во что местные власти. Долиберальнича- лись!
...после чего начал говорить речь рабочий паровозостроительного завода. Призывал всех говорить открыто, смело, не боясь шпионов и полиции. За ним в таком же роде говорил «Артем» — от организации большинства... Продолжалось это до половины второго ночи. В присутствующей толпе собирались деньги на революционные цели.
Об изложенном доношу Вашему Превосходительству.
Ротмистр Аплечеев.
Расписываясь, жандарм чуть не сломал перо — так был раздражен. Все зло от паровозостроительного завода. Именно там свили гнездо самые злокозненные смутьяны, там же обосновался и этот каналья Артем... Если губернатор не разрешит принять крутые меры, Харьков может стать очагом страшнейшего бунта.
Одно лишь упустил ротмистр в своем донесении: что деньги в Народном доме собирали не вообще «на революционные цели», а более конкретно — на оружие.
Жандарм и его подручные не подозревали, что в ту ночь после лекции Федор Сергеев загримировался под местечкового еврея. Ермолка, засаленный лапсердак и рыжие пейсы на висках. Даже замешкался у выхода, чтобы насладиться эффектом своего маскарада.
— Шевелись, пархатый! — пихнул его в спину городовой. — Извольте видеть, на лекцию притащился! Сидел бы дома со своей Сарой...
Еще больше согнувшись, Федор нырнул в толпу...
Читая донесение ротмистра Аплечеева, губернатор Старынкевич задумался. Итак: Народный дом, паровозостроительный завод и злоречивый агитатор Артем. Действительно, это переходит всякие границы! Но как прекратить безобразия, как со всем этим покончить! Без полицейских мер не обойтись. Вот-вот вспыхнут еще большие беспорядки! А что, если по-отечески побеседовать с рабочими? Не всё же строгости — аресты, запреты, нагайка. Кстати, депутация рабочих добивается приема. Среди этого сброда, несомненно, и заводилы-паровозостроителн. Надо объяснить преступность их поведения.
И губернатор распорядился допустить к себе на прием рабочую депутацию. Пусть и полицмейстер присутствует!
Возглавлял рабочих Сергеев. Друзья долго отговаривали своего вожака, но он был непреклонен. Даже если опознают, то арестовать не посмеют — депутация! Загримировался под ухаря-мастерового — грамотея, знающего себе цену. Шляпа-тиролька, начищенные сапоги, непокорный ежик на голове потемнел от бриолина и послушно лег.