Тем не менее, нарушения в отношении рабочих-подростков продолжались. 23 декабря 1943 г., то есть всего через четыре месяца после строгого приказа об искоренении нарушений, в докладной записке помощника директора Д. Кривицкого говорится о том, что за восемь ночей было задержано 324 человека, большинству из них было от 15 до 17 лет[41]. Главными причинами ночевок на территории завода были названы: «совершенно разутые (без обуви) 25 чел., с обувью, негодной для носки (т. е. порванные ботинки, сапоги) — 175 чел., не имеют верхней одежды — 100 чел. и 34 чел. потому, что было холодно на улице (морозы)»[42]. Далее Д. Кривицкий описывает ужасающую картину их облика: «Все задержанные имеют внешний вид — грязные, оборванные, разутые, завшивленные, нестриженные, некоторые из них в цехах живут по несколько месяцев и столько же времени не ходили в баню. Никто из них не имеет сменного белья». А ведь это были «квалифицированные рабочие завода», на что указывает автор докладной записки!
В военные годы было очень тяжело добираться до завода, кругом бездорожье. Рабочие приходили на смену вымотанными в борьбе с непролазной грязью. Один из ветеранов ЧТЗ рассказал журналисту Е. Францевой: «Между малой проходной ЧТЗ и там, где сейчас высится храм Василия Великого, в войну стояли танки, грязь была непролазная. И вот женщины пожаловались директору завода, что дорога на работу для них — мучение. “Посадил Зальцман в “эмку” заводских руководителей, привез на это место. Открыл дверку, предложил выйти из машины. Сам — в сапогах, а “товарищи” — в туфлях. Но полезли в грязь»[43].
Асфальтовый завод выпускал мало продукции, и директор распорядился выпустить за счет брака чугунные плиты и из них сделать пешеходные тротуары на 2-м, 3-м и 5-м участках. А улицу Спартака (ныне проспект Ленина) распорядился заасфальтировать на всем протяжении[44].
Много заводчан продолжало жить в бараках, подвалах, остро требовалось жилье. Еще острее вопросы жилья встали после окончания войны. В городе было много эвакуированных, большая часть которых хотела вернуться домой.
Особо обсудили вопрос о поселке Кировского завода. На дирекцию посыпалась критика: «Теперь, на 1945 год принять надо план благоустройства поселка на Кировском заводе, потому что ничего в этом году не сделали, и поселок остается неблагоустроенным: стоят большие дома и больше ничего. Он не приобрел ни типа города, ни типа поселка. Уж если город, так в городе асфальтовые тротуары, озеленение. <…> Это результат небрежного отношения к культурным вопросам на Кировском заводе. Думаю, что вообще руководству завода, партийному комитету, строительным организациям, бытовым организациям надо, чтобы Кировский завод имел такие же успехи в культурно-бытовом строительстве и благоустройстве жилья, быта, как и в производственных вопросах»[45].
В итоге решение жилищных проблем стало первоочередной заботой руководства завода. В 1945 г. активизировалось строительство городка Кировец, за который была получена III премия на строительно-архитектурном конкурсе РСФСР. Кварталы двух- и трехэтажных кирпичных и шлакоблочных домов возводили своими силами. В течение первого послевоенного 1946 г. было сдано под заселение 17 двухэтажных домов. Дома Кировского городка были из шлакоблоков, имели все удобства, во дворе которых были даже сараи для разведения кур и поросят[46].
В это же время начался «самстрой» — организованное планомерное возведение индивидуальных домов на специально выделенных участках. Будущие жильцы строили их сами, временно оставляя цеха и переходя в специальный участок УКСа; денежные кредиты, необходимую технику и материалы также выделял завод. Так были заложены поселки Первоозерный и Плановый. Всего в 1945–1946 гг. были построены 43 дома. Плановые поселки сохраняются и до наших дней.
В первые послевоенные годы в Тракторозаводском районе создается детский парк. О том, каким образом Зальцман приложил руку к созданию парка, имеется две версии, одна из которых описывается в летописи района: «Комсомольцы во главе с комсоргом Любой Запольской (в замужестве Ханутиной) решили на пустыре при выезде в Ленинский район разбить Зеленый городок. Он поддержал и словом, и делом. <…> Воскресники и субботники по другим делам, когда нужно было, переводил сюда. Выделял по необходимости транспорт. Кстати, он где-то достал (тогда-то!) и саженцы, до 30 видов разных пород, строго-настрого приказав коммунальщикам поливать, чтобы прижились. Затем огородил территорию решетками со Спартаком и пустил охрану, чтобы не ломали, не топтали»[47]. А согласно другой версии, высказанной ветеранами завода, сам Зальцман приехал однажды на этот пустырь, на котором была настоящая свалка. Тогда он заставил всю территорию разбить на квадраты, к каждому прикрепил цех, заставил высадить деревья таким образом, чтобы они не повторялись — местный дендрарий решил создать. Потом все было огорожено и два года туда никого не пускали[48].
41
Тогда была война… 1941–1945: Сборник документов и материалов. Челябинск: Книга, 2005. С. 45.
44
47
48
Материалы В. Г. Борисова о И. М. Зальцмане в Фондах Челябинского государственного краеведческого музея.