Любил Исаак Моисеевич произвести эффект на окружающих. Рассказывают историю о том, как находясь в ссылке в Муроме, опальный Зальцман, который, кстати, пришелся ко двору новому коллективу, приходил в выходной день в парадной форме в городской ресторан и заказывал три стопки по сто грамм: за Героя Зальцмана, за генерала Зальцмана и за наркома Зальцмана[64].
Известно, что незадолго до своей смерти в 1988 г. Исаак Моисеевич попросил своих детей сделать так, чтобы на его могильной плите обязательно были изображены: проходная Кировского завода, где он начинал работать мастером, заводская труба, определившая его судьбу, и танки, сделавшие на весь мир известной фамилию Зальцман. Дети постарались выполнить просьбу отца. Умер Исаак Моисеевич Зальцман 17 июля 1988 г.
Каким же удивительным оказался герой нашего исследования! Так же обстоит дело и с памятью об этом человеке. Мировой «король танков», «российский Форд» — его имя известно за рубежом. А у себя дома, на родине, он на долгие годы был забыт. Сначала секретность производства, затем снятие с работы, исключение из партии и последовавшее за ними забвение. Мы пытались найти книги о нем — и нашли только две. Мы пытались найти его имя в фильмах, ведь тема Великой войны в советские годы всегда была актуальна, — чаще всего это короткие эпизоды. В киноэпопее «Блокада» (режиссер М. Ершов) показан Кировский завод, нашлось место нашему герою и даже называется его фамилия. Но это лишь эпизоды.
Российские режиссеры не обошли стороной и послевоенную судьбу И. М. Зальцмана. В 1961 г. режиссером В. Басовым был снят фильм «Битва в пути», в котором противопоставляются линии двух людей: директора «сталинской закалки» Семена Вальгана (прообразом которого стал И. М. Зальцман) и главного инженера Дмитрия Бахирева. В основу фильма легли послевоенные события на ЧКЗ, снятие директора. Время «оттепели» было удачным для критики сталинских директоров.
В 1984 г. режиссерами П. Коганом и П. Мостовым был снят по роману И. Герасимова многосерийный фильм «Предел возможного», в котором И. М. Зальцман стал прообразом главного героя. Ему даже инициалы сохранили и в фильме зовут Игнат Матвеевич Ремез. Нам понравилась игра актера Виталия Соломина, которому вполне удались образ директора и его характер. Но исторические события показаны весьма приближенно к действительности, и линия жизни Исаака Моисеевича показана, можно сказать, пунктирно.
Документальное кино также не баловало героя нашего исследования, ограничиваясь эпизодическими обращениями к его биографии и делам. Единственным исключением можно назвать посвященный персонально И. М. Зальцману фильм Льва Лурье, созданный на Санкт-Петрбургской студии телевидения.
А что же Челябинск? Как в нашем городе сохранена память о легендарном человеке, который прожил здесь около восьми лет и успел так много сделать для него?
Во-первых, его всегда помнили и помнят люди, которым довелось знать его. Со многими жителями Челябинска он продолжал дружить и после отъезда, например, с Е. В. Мамонтовым, прошедшим путь от конструктора до главного инженера ЧТЗ, бывшего секретарем Челябинского горкома и обкома КПСС. За высоченный рост и гремучий бас И. М. Зальцман любовно называл Евгения Васильевича «Мамонтом». Челябинцы навещали своего бывшего директора в Ленинграде — это были его сослуживцы и друзья, журналисты, краеведы, даже представители поисковых отрядов школьников, как, например ученики 107-й школы в 1983 г. Сам Исаак Моисеевич в одном из писем писал: «Очень надеюсь, что до смерти смогу еще повидать Челябинск, славный Танкоград»[65].
Но, как сказала дочь Исаака Моисеевича Татьяна: «Он не мог себе позволить приехать в Челябинск по частному приглашению, он ждал приглашения от завода, но так и не дождался…»[66].
Оказалось, что покинув город в 1949 г., он покинул его навсегда. Его имя в Челябинске долго оставалось известным, хотя многие люди произносили его шепотом. Заводчане не приглашали его на юбилеи, удалялось упоминание его фамилии из книг, журнальных и газетных статей (за редким исключением), заменялось словом «директор». Вместе с тем, отношение челябинцев к Исааку Моисеевичу было разным: жители города им восхищались и возмущались одновременно, но, как нам кажется, все без исключения понимали, что это личность.
В эпоху гласности имя И. М. Зальцмана осторожно стало появляться на страницах челябинских газет. Иногда этому сопутствовали горячие споры. Большинство ветеранов завода горой встали за своего директора, и это говорит само за себя.
64
66