4. Учительница Фомина заявила, что если бы и дальше мы находились под влиянием Толкачевой, то нас всех бы судили.
5. Вступать в комсомол Толкачева категорически отказывается.
Вышеизложенные факты, заслуживают серьезного внимания и требуют немедленного вмешавательства с Вашей стороны.
Директор Коноплева»[22]
Читаешь документы того времени и удивляешься. Под суд — потому что не уложилась в отведенные пять дней на заготовку сена для личного хозяйства и пропустила общественные работы, тому, что никто не обращал внимание на то, что учительница оставалась еще и матерью, надо было кормить детей, отапливать избу, косить сено для своей единственной кормилицы, коровы. Мы, сельские жители, знаем с ранних лет, что покос — это очень трудоемкий процесс, даже при наличии техники, мужчин-механизаторов. Что могла успеть женщина в одиночку накосить и убрать за пять дней? А директор Никоновской школы написал сразу в две инстанции: в суд и в районо, видимо, следуя требованиям «реагирования» на подобные преступления:
«Зав. Маслянинским РайОНО т. Кашиной
От директора Никоновской НШ
Тимошенко Ф.И.
Докладная записка
Вторично ставлю Вас в известность о том, что учительницы Никоновской НШ, Толкачева К.М. и Бирюкова К.М. были мнойю отпущены в г. Сталинск в отпуск к родителям сроком с 3 по 11 июля 1943 года. Они же пробыли там до 19 июля, просрочив на 8 дней. Такое запаздание они объяснили мне тем, что якобы Вы им даль отпуск до 18, тогда как я об этом ничего не знаю.
Я прошу этот вопрос выяснить и если они нарушили труддисциплину, за это их надо привлечь к уголовной ответсвености.
Кроме этого 20 июля с/г учительница Крыжан Ал. Ив. не вышла на работу в школу, а пошла косить себе сено.
19 июля мною было ей предупреждено, о том, что 20 июля пойдем грести сено дл школьных лошадей. Однако она не пошла грести сено для школы, а пошла косить сено себе. Такие нарушения дисциплины я считаю прогулом и прошу оформленное мной дело передать в суд для привлечения к ответственности
Директор Тимошенко
23.7.1943 г.»[23]
А Толкачева, похоже, вообще «враг», ведь в более раннем документе мы прочли, что она и «в комсомол вступать категорически отказывается».
Очень недружелюбным, почти враждебным было отношение власти к немцам, выселенным в Маслянинский район. Даже на должность уборщицы в школу принимать на работу, их запрещалось. Эта директива рассылалась по всем районо под грифом «не подлежит разглашению».
Настороженное отношение было у власти и к другим национальностям, например к полякам. Их требовалось всех «учесть» и списки отправить в область…[24]
В годы войны, начиная с 1942-го, в Маслянинский район стали прибывать дети — сироты, эвакуированные из Москвы, Ленинграда и других городов. Были открыты четыре детских дома: в Маслянино, в Никоново, в Пайвино, в Александровке. К сожалению, в архивах мы не нашли информации о том, как жили дети в них в годы войны. Но зато сохранились подробные отчеты о проверке детских домов в первые послевоенные годы. Предполагаем, что и тот, и другой периоды мало отличаются.
В архивах документов оказалось не так много, в основном отчеты о проверке жизни и быта детей.
Еще во время войны Лида со своими учениками к большим праздникам, например ко Дню Октябрьской революции, часто готовила концертную программу. Выступали обычно в сельском клубе. Народу было немного. Да и неуютно было в холодном, неотапливаемом помещении «сельского храма культуры»: «…на стенах копоть и грязь, неотремонтированные, с выломанными дверцами печи служат для сбора мусора. А если бы их можно было топить, то дров — ни полена» — так описывается ситуация в критической заметке «Вечером в Елбанском клубе» на страницах районной газеты. Трудно представить радостно-счастливые звуки песен и стихов в таких условиях, но детям хотелось праздника. Они мыли грязный дощатый пол, украшали хвойными ветками сцену. В репертуаре были стихи о Ленине, о Сталине и песни. Одну из них наши ребята в свое время записали со слов Лидии: