И направился в кухню.
– Только не наедайся, – сказала Эллен. – Я ведь приготовила отличный ужин.
Броуди потянул носом и окинул взглядом груду кастрюль и пакетов на кухне.
– А что ты готовишь? – спросил он.
– Бараньи «бабочки»[11], – сказала она. – Надеюсь, все получится и я не пережарила.
– Пахнет неплохо, – отметил Броуди. – А это там, у раковины? Может, выбросить и помыть кастрюлю?
– О чем ты? – спросила Эллен из столовой.
– Да вот здесь, в кастрюле.
– О господи! – воскликнула она и поспешила на кухню. – Не вздумай выбросить, – тут она увидела улыбку на лице Броуди. – Смеешься! – Она хлопнула его по спине. – Это же гаспачо. Суп такой.
– Думаешь, съедобен? – подтрунивал над ней Броуди. – На вид как слизь.
– Он именно таким и должен быть, глупыш.
Броуди покачал головой.
– Старина Хупер пожалеет, что не пошел в «Абеляр».
– Что же ты за изверг! – воскликнула она. – Попробуешь, потом запоешь по-другому.
– Ну, может быть. Если выживу. – Броуди засмеялся и пошел к холодильнику. Порывшись, нашел немного колбасы и сыра для сандвича. Потом открыл банку пива и направился в столовую. – Я, пожалуй, посмотрю пока новости, а потом приму душ и переоденусь.
– Чистую одежду я положила на кровать. Мог бы, кстати, еще и побриться. К вечеру у тебя вырастает такая щетина…
– Господи, да кто ж это к нам сегодня на ужин придет: принц Филип и Джекки Онассис?
– Я просто хочу, чтобы ты хорошо выглядел, только и всего.
В 7.05 в дверь позвонили, и Броуди пошел открывать. На нем была голубая хлопчатобумажная рубашка, синие брюки и черные ботинки из кордовской кожи. Выглядел он на все сто. «Щеголь», – сказала Эллен. Но когда Броуди открыл дверь Хуперу, то сразу понял, что его обставили по всем статьям. На Хупере были расклешенные синие джинсы, модные туфли на босу ногу и красная рубашка с аллигатором на груди. Так обычно одевалась богатая молодежь в Эмити.
– Привет, – сказал Броуди. – Входите.
– Привет, – сказал Хупер. Он протянул руку, и Броуди пожал ее.
Из кухни вышла Эллен. На ней была длинная юбка из батиста, вечерние туфли-лодочки и голубая шелковая блузка. На шее нитка жемчуга – свадебный подарок Броуди.
– Мэттью, – сказала она, – я рада, что вы пришли.
– Я рад, что вы меня пригласили, – ответил Хупер, пожимая Эллен руку. – Простите за мой, наверное, не слишком респектабельный вид. Но, к сожалению, я в поездку не взял с собой ничего, кроме рабочей одежды. Но зато все чистое: можете не сомневаться.
– Ну что за глупости! – усмехнулась Эллен. – Вы выглядите превосходно. Красное, кстати, очень идет к вашему загару и волосам.
Хупер засмеялся. Потом повернулся к Броуди и сказал:
– Не возражаете, если я вашей жене кое-что подарю?
– О чем это вы? – спросил Броуди, а про себя подумал: «Что еще за подарок? Поцелуй? Коробка шоколадных конфет?.. Может, ему сразу морду набить?»
– Да так, пустяк. В общем-то, ничего особенного. Случайно мне досталось.
– Валяйте, я не против, – сказал Броуди, все еще удивленный самим вопросом.
Хупер порылся в кармане джинсов, извлек оттуда небольшой пакетик и протянул его Эллен.
– Для хозяйки, – сказал он, – в качестве компенсации за мой не слишком уместный наряд.
Хихикнув, Эллен осторожно раскрыла пакетик. Внутри оказался то ли брелок, то ли кулон. Размером примерно с дюйм.
– О, какая прелесть! – воскликнула она. – А что это?
– Зуб акулы, – сказал Хупер. – Если точнее, то тигровой акулы. Оправа серебряная.
– Где вы достали?
– В Макао. Был там проездом пару лет назад по работе. Там, на одной из окраин, есть одна лавочка. В ней сидит маленький китаец, который всю жизнь только тем и занимается, что полирует акульи зубы и вставляет их в серебряные оправы. Сами понимаете, устоять было трудно.
– Макао, – повторила Эллен. – Не знаю, нашла бы я сейчас Макао на карте. Наверное, там здорово.
– Недалеко от Гонконга, – заметил Броуди.
– Верно, – сказал Хупер. – Но, как бы то ни было, есть такое поверье: если вы храните у себя зуб акулы, то он как бы оберегает вас от ее укусов. Вот я и подумал, что в нынешней ситуации такой подарок окажется кстати.
– Вполне, – сказала Эллен. – У вас, наверное, тоже есть такой?
– Есть, – ответил Хупер, – но я не знаю, как его носить. Не люблю, когда что-нибудь болтается на шее. Правда, если положить акулий зуб в карман брюк, то здесь тебя подстерегает двойная опасность. Во-первых, он может впиться в ногу, а во‐вторых, сделать дырку в штанах. Это все равно, что носить в кармане перочинный нож с раскрытым лезвием. Поэтому в моем случае ставлю практичность над суеверием. По крайней мере, пока нахожусь на суше.