А было это в тот самый день, когда на глазах тогда еще корнета Воронина его ведущий поручик Корнев увел за своим истребителем ракеты, предназначавшиеся транспорту с русскими солдатами. Потеряв ведущего (о том, что Корнев выжил, Воронин узнал уже после возвращения на «Нестеров»), Воронин рванулся в бой с такой безоглядной яростью, что его машина оказалась единственной в эскадрилье, поврежденной при поддержке десанта на Муллафаре. Ну да, внимательнее надо было, сам виноват. Так хотелось отомстить проклятому врагу за командира, что ту самую зенитку Воронин даже не проглядел, а понадеялся проскочить, нацелившись на форт, блокировавший наступление русских войск на столицу султаната. Вот и получил. Один движок сдох, второй, работая за двоих, вот-вот был готов пойти вразнос. На запрос Хваткова Воронин ответил, что приборы обещают движку еще минут пять жизни, и корнет с радостью выполнил приказ командира уходить на авианосец или хотя бы просто на орбиту планеты, где бои уже завершились. Тем более и самому Воронину категорически не хотелось сажать истребитель среди наземного сражения. В общем, авианосец был уже прямо рядом, когда корнет, не дожидаясь, пока его захватит посадочный луч корабельного антиграва, пошел на летную палубу сам. «Бес попутал», — оправдывался потом Воронин, потому что никакого разумного объяснения своим действиям не мог найти сам. В итоге и машину угробил, и сам чудом не пострадал, и обратный путь на авианосце проделал не как летчик, пусть и «безлошадный», а как арестант в каком-то чулане, хрен его знает, как эта каморка у флотских называется. Вот ему и припомнили, видимо, чтобы не загордился переводом в сто первый полк.
Впрочем, пилюлю тут же и подсластили. Под дружное «ура!» присутствующих ротмистр Хватков передал Воронину нагрудный полковой знак — вензель «АК». Знак в точности повторял вензеля на погонах восьмого истребительного Великого Князя Андрея Константиновича полка и подтверждал, что его обладатель когда-то в этом полку служил — с переводом в другую часть вензеля на погонах уже не носились. Никакого официального статуса знак не имел, представлял собой полковую, так сказать, самодеятельность, изготовленную за счет офицерского собрания, но его ношение в Императорском летном флоте не возбранялось. Так что представляться начальству по новому месту службы поручик Воронин явился, приколов рядом со знаком «Летчик-истребитель» и медалью за мулларфарскую кампанию полковой знак восьмого истребительного…
Командир сто первого смешанного авиаполка полковник Малежко встретил нового пилота в меру радушно и в ту же меру строго, хотя много внимания поручику не уделил. А вот командир учебной эскадрильи полка майор Селиверстов с новоприбывшим офицером пообщался уже плотнее. Услышав про учебную эскадрилью, Воронин, было дело, даже немного обиделся — его, с боевым опытом и десятью победами, да в учебку?! Но чем дальше говорил майор, тем больше поручика захватывали открывающиеся перспективы.
— Вы, поручик, как и почти все наши истребители, летали после училища только на «филиппке», — сказал после положенных приветствий и предложения сесть майор Селиверстов. — Но у нас своя специфика, так что вам предстоит освоить еще несколько истребителей. «Вертлеры» двести третий и двести седьмой,[39] двадцать восьмой «мустанг»,[40] «сову»,[41] «файку» триста тридцатую,[42] «ситару»[43] и «семьсот первый».[44] Это базовый курс. Будет получаться — добавим еще машину-другую. Хотя бы один, а лучше два из этого списка вам надо будет освоить на уровне «филиппка», остальные — на твердую тройку. Пока с базовым курсом не справитесь, будете официально числиться за Главштабом летного флота.
На невысказанный, но явственно повисший в воздухе вопрос поручика майор с добродушной улыбкой ответил:
— Если не освоите эти машины, вас переведут в другой полк. Без клейма, что не справился в сто первом. У вас в предписании что сказано? Правильно, направлен в распоряжение штаба сто первого смешанного авиационного полка. Разницу между «направлен в распоряжение» и «переведен в состав» улавливаете? Вот то-то же. Мы понимаем, что требования у нас высокие, выполнить могут не все, но и карьеру пилотам зря не портим. Отказаться можете прямо сейчас.
— Никак нет, господин майор, — только и смог ответить слегка обалдевший поручик. Освоить семь новых типов истребителей! Черт бы с ними, с индусами, корейцами и маньчжурами, в Индийском и Желтом космосе ничего выдающегося не сделают, но летать на «вертлерах» и «мустанге»… Что немцы, что западники истребители делать умели, это Воронин, как и любой другой русский летчик, признавал, чего уж там. Характеристики этих машин ему вбили в память еще в училище, и собственными руками выжать из двести седьмого «вертлера» его феноменальную скорость или стать повелителем нехилого арсенала «мустанга» — поручика потихоньку стало охватывать сладкое чувство предвкушения.