Судя по тому, как Гоблин сразу притих, Линелль оказалась абсолютно права. Гоблин, хотя вначале опережал меня в развитии, теперь не понимал подобных высказываний. Линелль продолжала печатать в том же духе: "Осознай, любимый Тарквиний, что твой doppelganger, который прежде впитывал все наравне с тобой, вероятно, уже достиг границ своего потенциала воспринимать сложную информацию, и это дает тебе в руки роскошную возможность освободиться от его требований и притязаний, когда в том возникнет необходимость".
Я подвинул к себе клавиатуру и под подозрительным взглядом Гоблина, который всем своим видом выражал любопытство, напечатал, что осознал все сказанное и что теперь мы можем использовать компьютер для сообщений двух видов.
Гоблин будет печатать простейшие послания с помощью моей руки, а мы с Линелль – обмениваться фразами, пользуясь недоступной Гоблину лексикой.
Примерно в это же время Линелль попыталась объяснить Пэтси весь механизм нашего общения, но встретила грубый отпор.
"Линелль, ты еще больше безумна, чем Квинн. Вас обоих следовало бы упрятать в психушку", – заявила та.
А когда Линелль попробовала обратиться с этим к Папашке и Милочке, то они, по-видимому, не поняли важность ее сообщения и недооценили тот факт, что Гоблин владеет не всеми знаниями, которыми обладаю я.
А дело было в том, что Гоблин не всегда мог читать мои мысли! Когда я теперь оглядываюсь назад, это открытие кажется потрясающим, хотя мне следовало бы сделать его давным-давно.
Что касается Папашки и Милочки, то они сразу смекнули, что Линелль поверила в Гоблина, в чем мы до сих пор им не признавались. Последовали предостережения, что, мол, не следует поощрять "эту мою особенность" и что, конечно, такой опытный учитель, как Линелль, должна с ними согласиться. Папашка повел себя круто, а Милочка принялась рыдать.
Мне пришлось довольно много времени провести в кухне с Милочкой, осушать ей слезы ее же фартуком и убеждать, что я не сумасшедший.
Эта сцена глубоко врезалась мне в память по одной причине: Милочка, которая всегда была воплощением доброты, тихо тогда сказала, что "с Пэтси все вышло нескладно" и она не хочет, чтобы то же самое случилось и со мной.
"Моя дочь могла бы появиться на балу шестнадцатилетних в Новом Орлеане, – сказала Милочка. – Она могла бы стать дебютанткой в обществе. Она могла бы проехать как фрейлина в королевском параде на Марди Гра. Я и Рути помогли бы ей в этом. Но она предпочла совсем другое".
"Со мной все в порядке, Милочка, – сказал я. – Пойми нас с Линелль правильно". Я все целовал и целовал ее, отирал ей слезы и снова целовал.
Я мог бы ей напомнить, что она сама в свое время отказалась от всех изысков Нового Орлеана ради очарования Блэквуд-Мэнор, что она всю свою жизнь провела в кухне, покидая ее только ради платных гостей. Но это было бы подло с моей стороны. Поэтому я все оставил как есть, лишь убедив ее, что Линелль научила меня всему, чему не могли научить прежние учителя.
Мы с Линелль отказались от идеи найти сочувствие или понимание у кого бы то ни было, кроме тетушки Куин. Линелль верила, когда я жаловался на то, как трудно иногда противостоять нападкам Гоблина.
Например, если мне хотелось подольше почитать, то по требованию Гоблина приходилось делать это вслух. Наверное, поэтому я и по сей день читаю очень медленно: так и не научился быстро пробегать текст глазами, а вынужден четко произносить каждое слово вслух или мысленно. А в те времена я еще и избегал тех слов, которые были мне непонятны.
Благодаря Линелль я познакомился с творчеством Шекспира. Она приносила мне фильмы, снятые по его пьесам, – мне особенно нравились экранизации актера и режиссера Кеннета Браны[16]. Но когда она попыталась почитать со мной Чосера в оригинале на староанглийском, я нашел это чрезвычайно сложным и убедил ее отказаться от идеи.
В моем образовании есть пробелы, которые никто никогда не мог заставить меня заполнить. Но я не тревожусь по этому поводу. Мне вовсе не нужно разбираться в естественных науках, алгебре или геометрии. Как все сегодня, я ношу в кармане калькулятор. Литература и музыка, живопись и история – вот мои увлечения, которые до сих пор в часы покоя и одиночества поддерживают во мне жизнь.
Но позволь мне закончить историю моей любви к Линелль.
Кульминация наступила незадолго до конца.
В один из своих редких визитов в Штаты тетушка Куин позвонила из Нью-Йорка и поинтересовалась у Линелль, не может ли та привезти меня туда. Мы оба – а вместе с нами и Гоблин – чуть с ума не сошли от радости. Милочка и Папашка за нас порадовались, но сами уезжать с фермы не имели ни малейшего желания. Они понимали, что тетушка пока не хочет возвращаться домой, и попросили передать, что ее комната полностью отремонтирована и отделана, как она и просила, в любимый цвет Линелль, голубой.
16
Кеннет Чарльз Брана (англ. Kenneth Charles Branagh, р. 10 декабря 1960) – популярный британский кино– и театральный актёр, режиссёр, сценарист и продюсер. Известен благодаря многочисленным экранизациям пьес Шекспира.