— Держитесь? — спросил он.
— Изо всех сил, — честно ответил Белый.
Космоскаф пошёл на разгон — из стаканчиков дюз прыснули белёсые конусы газа. Набиралась скорость — и увеличивалась высота орбиты. Вскоре подъёмник оказался далеко внизу — и впереди.
— Через полчасика падать начнёт, — проговорил Максим. — Пущай охотнички порадуются.
— Пущай… — согласился Тимофей.
Гирин, походивший на рыцаря, закованного в серебристые латы, обернулся. Шлем его был сделан из спектролита и отливал зеркальным блеском, будто огромная капля ртути, а вот у Сихали забрало было прозрачным.
— Что-то мне твоё лицо знакомо… — протянул Максим. — Где-то я тебя уже видел…
— Меня зовут Браун, — сказал Сихали и улыбнулся, — Тимофей Браун.
— Так ты…
— Генрук ТОЗО, — прогудел Илья с затаённой гордостью.
— «Интеры» похитили его жену, — внёс ясность Белый.
— И мою, — добавил Харин.
— Вон оно что… А звать как?
Браун понял вопрос, но сразу ответить на него не получалось — горло будто зажал кто.
— Наташа, — выдавил он.
— Мою тоже Наташкой зовут… — гулко вздохнул Гирин. — Так они где? Здесь, на орбите? Или на Луне?
— Здесь. Станция «Сульдэ».
Макс присвистнул.
— Так вы что, — стало доходить до него, — за ними, что ли?
— А ты бы не пошёл? — несколько агрессивно спросил Тимофей.
— Да куда б я делся… — хмыкнул Максим и протянул задумчиво: — «Сульдэ»… М-да… Это вам не баран начихал. Слушайте, а чего они так на вас взъелись?
— Белый, — попросил Сихали, — повествуй.
Тимофей прекрасно понимал, что секретность является первым и непременным условием выполнения их миссии, но как им действовать в космосе без космонавта? Даже Илья, водивший всё, что ездит, плавает и летает, пасовал перед космическими аппаратами. А Максим показался Тимофею человеком прямым и честным, которому можно доверять. Согласится помочь — хорошо, не согласится… Есть много способов заставить человека молчать.
— Да чего там повествовать, — неохотно проговорил Шурик. — «Интеры» напали, мы дали сдачи…
Он стал рассказывать и мало-помалу увлёкся — руками пошёл размахивать, показывая, для наглядности, как оно было.
— Короче, угнали мы тот «Старфлеш», — довёл Белый свою повесть до конца, — и к Орбитальной Башне ломанулись. Ну и вот… Летим.
— Всё с вами ясно… — протянул Гирин. Помолчав пару минут, он сказал: — Станция «Сульдэ», в основном, «работает» по наземным целям. К ней надо подбираться как бы сверху, из космоса, из зоны станций. Две или три противометеоритные пушки на станции стоят, но всю сферу они не покрывают — есть две-три «мёртвые зоны», они конусами расходятся от «Сульдэ». Вот в них-то и надо входить.
— Как раз об этом я и думал, — кивнул Сихали, хотя никто не мог видеть его кивка.
— Засекут, — буркнул Купри.
— Правильно, — снова кивнул Тимофей, — значит, надо отвлечь гарнизон. Когда на тебя наезжает самосвал, будешь ты замечать велосипедиста?
— Ага… — первым догадался комиссар, отчего и повеселел.
— Чего — ага? — нетерпеливо спросил Белый.
— Генрук хочет направить на боевую станцию корабль побольше.
— Правда?! — спросил Шурик, переводя округлившиеся глаза на Сихали.
— Чистая, — подтвердил Тимофей. — Если «Сульдэ» будет грозить столкновение с планетолётом, то там все забегают, чтобы изменить орбиту и тем спастись. Тут мы, под шумок, подлетаем, и…
Браун не договорил, но и так всё было ясно. А Белый насупился — Рыжего вспомнил. Тот тоже постоянно не договаривал — начнёт об одном говорить, бросает, переходит к другой теме и её обрывает, хватаясь за третью…
— Интересно… — протянул Гирин. — Знаешь что, Тимофей… Ничего, что я на «ты»?
— Я, что ли, выкаю?
— Ага. Я вот о чём… Надо вам меня в заложники взять и принудить!
— К чему? — не уразумел Купри.
Гирин всем корпусом развернулся к фридомфайтерам.
— Моя «Бора», — сказал он просто, — очень большой корабль.
Только теперь Димдимыч понял, в чём суть, и расстроился, что не «допетрил» сразу.
«Бора-8» относилась к многокорпусным кораблям и была внесена в регистр космофлота как суперконтейнероносец. [104]Представьте себе обычный планетолёт-прямоточник, похожий на бокал для мартини, где ножка — толстая труба фотореактора, донышко — параболоид отражателя, а впереди раскрывается конус масс-заборника. Теперь вденьте эту «мартинку» в три концентрических тороидальных яруса — большой, средний и малый — и увешайте их навесными цилиндрами корпусов, контейнероносных и танкерных. Представили? Вот такая конструкция и висела в черноте пространства прямо по курсу джакстера, висела и переливалась в лучах заходящего солнца, будто позолоченная.
— Красавец! — восхитился Белый.
— Красавица! — поправил его Гирин, гордясь.
Джакстер проплыл мимо отражателя, и его зеркальный двойник расплылся, обтекая чёрную дыру по центру, похожую на дуло. Когда корабль двигался, оттуда в фокус параболоида впрыскивались дозы дейтерий-тритиевой смеси, начиналась сумасшедшая реакция, подобная длинной очереди термоядерных взрывов, и чудовищный поток жёсткого излучения бил в отражатель, как в парус.
Гирин мягко провёл космоскаф между параболоидом и малым ярусом, на который были навешаны два танкерных корпуса с желтоватыми натёками на круглых боках. Подрулив к ангару, он осторожно ввёл джакстер внутрь, и пластметалловые шторы тут же сошлись, отсекая холод космоса от тёплого мирка корабля. В вакуум-отсеке все поснимали шлемы.
Макс Гирин оказался огромным светловолосым добрым молодцем, под стать Илюше Харину.
— Пошли, — сказал он, отодвигая люк, и зашагал по кольцевому коридору, клацая магнитными подковками. У Сихали так не получалось, его валило и шатало, как «ваньку-встаньку».
— Ты тут один, что ли? — спросил он, переставляя ногу и судорожно ища, за что бы схватиться. Ближе всего качался Белый, в него Тимофей и вцепился.
— Один, — ответил Гирин. — Мы неделю как вернулись, припёрли груз эрбия с Япета. Команда на Землю подалась, а я тут — дома у меня тоже никого. Наташка на Большом Сырте сейчас, внука деду повезла.
— И сколько внуку? — улыбнулся Тимофей.
— Одиннадцатый пошёл! Слушай, я не понял… Ведь получается, что и на ТОЗО напали! Чего ты молчишь тогда? Поднимай народ!
— Рано, — затряс головой Сихали. — Сначала женщин выручим, потом уже политикой будем заниматься.
— Тоже верно.
Зайдя в рубку, Макс повключал обзорные экраны. Близился закат. Сумеречная серая полоса накатывалась на планету и густела; тени вытягивались в длину, становились бледно-голубыми, сливались с потёмками. И наступила ночь.
— Начнём, пожалуй.
С этими словами Гирин возложил мощные длани на пульт и сделал несколько пассов, оживляя громадный корабль.
— …Повторяю! — рявкнуло по громкой связи. — Остановлены все полёты в зоне станций. Запрещены все финиши. Объявлена тревога на Спу. Продолжается коррекция орбиты станций «Промежуточная», «Центральная» и «Конечная»…
— Ну хоть эти целы, — вставил Браун.
— Теракт на Космическом Лифте расследуется Совбезом МККР…
— Расследуется! — фыркнул Белый негодующе.
— Какой, на хрен, теракт! — пробурчал Купри и скривился: — А-а, всё равно ничего не докажешь…
После недолгого молчания селектор замигал зелёным огонёчком и воззвал:
— Диспетчер!
— Есть диспетчер.
— Це-два, капитан Липов. Прошу старт!
— Не дам. Теракт. Межпланетные полёты прекращены вплоть до особого распоряжения.
— Дай «зебру», по-хорошему прошу!
— Обойдёшься. Липа, не занимай линию! Це-десять, це-десять. Ты готов?
— Давно…
— Це-десять, выходи на старт, даю «зебру».
— А почему это ему можно, а мне нельзя?
— Липа, ты стал несносен. У це-десять рейс по маршруту Спутник-девять Земля — Лагранж-два — Луна. Могу и тебя на Луну отправить. Хочешь?