Она схватила кресты и принялась двигать их по столу, стараясь уловить какую-нибудь последовательность.
Однако ничего не получалось, и после двадцати минут, когда все мыслимые варианты были уже испробованы, Том начал думать, что, возможно, стоит поискать что-нибудь еще. И тут вдруг она прищелкнула пальцами:
— Ну конечно!
— Что — конечно?
— Она трехмерная!
— Что трехмерное?
— Картинка. Кресты. Их нужно не класть рядышком, как в обычном пазле, а положить друг на друга.
Она схватила один крест, положила на второй и повертела, следя, не обозначится ли рисунок. Ничего не увидев, она попробовала сделать то же самое, поменяв один из крестов, а потом — поменяв и другой. Наконец она распрямилась, на губах ее играла улыбка.
— Вот посмотрите-ка.
Она положила один крест на другой и повернула его влево. Отметки, казалось, совпали. Потом она взяла последний орден и, положив его на два других, слегка повернула вправо. Как только она отняла руку, стал виден рисунок, заметный, только если смотреть на него сверху. Два изящных перекрещенных ключа.
— Ключи Святого Петра, — выдохнул Том.
— Святого Петра? Как в Риме?
— Может быть. — Он посмотрел на серебряную табличку, украшавшую спинку кресла мертвеца, у которого они нашли последний крест. На ней был выгравирован герб: двуглавый орел со скипетром и державой. — Посмотрите-ка, — показал Том, — это похоже на герб императорской династии Романовых. Какое он может иметь отношение к Риму и вообще СС?
Глаза Арчи сузились.
— Так, может, это не Рим, а другой город. Город в России.
— Санкт-Петербург? — кивнул Том. — Может, и так.
— Да, но посмотрите-ка на имя, — показала на табличку Доминик, — Симеон. Оно не немецкое. Да и не русское, если уж на то пошло.
— Ты права, это довольно странно, — нахмурился Том.
— Я знаю только святого Симеона, — пожала плечами Доминик.
— И кто он был такой?
— Отшельник. Жил в пятом веке до Рождества Христова, тридцать лет провел на шестидесятифутовой колонне близ Алеппо в Сирии, — объяснила она. — Не понимаю, в чем тут…
— Отшельник, — улыбнулся Арчи. — Ты гений, Доминик.
— Да?
— Ты молодчина.
— С чего вдруг?
— Да ведь единственное место на земле, где отшельник стережет произведения искусства, находится в Санкт-Петербурге. И называется оно Эрмитаж[10].
ЧАСТЬ III
Я не могу предсказать вам действий России — это секрет, покрытый тайной, находящейся внутри загадки.
Глава 51
Невский проспект, Санкт-Петербург
9 января, 15.21
Перейдя по мосту через Мойку, Том и Доминик направились по Невскому проспекту в сторону золоченого шпиля Адмиралтейства. Снег под ногами лежал грязной истоптанной кашей, и было понятно, что в последний раз он шел несколько дней назад. Хотя по здешним меркам зима была, вероятно, не слишком суровой, для них такие холода были непривычны, и когда они обменивались репликами, их голоса приглушали поднятые воротники и толстые шарфы.
— Так когда, по твоим расчетам, Арчи сюда подъедет? — спросила Доминик, внимательно глядя себе под ноги и ступая осторожно, стараясь не испортить туфли.
— Что, уже скучаешь по нему? — рассмеялся Том. — Не волнуйся, сегодня к вечеру будет здесь.
— Не уверена, что ему следовало ехать одному. Если кто-то действительно его ищет, его вычислят и с нами, и без нас, верно?
— Да, — согласился Том, — но если ему придется скрываться, это будет проще, если он станет беспокоиться только о себе. К тому же он не оставил нам выбора.
— А Тернбул? Ты все же связался с ним?
— Я проинформировал его обо всем, что мы узнали. По крайней мере обо всем, что ему следует знать. Он приезжает сюда завтра. Надо поаккуратней сказать об этом Арчи.
Они дошли до конца Невского проспекта и свернули направо на Дворцовую площадь. Над ними сверкал золоченый шпиль Адмиралтейства; подпирающий его беломраморный куб с колоннадой напоминал верхний ярус роскошного свадебного торта. Справа высился Александрийский столп, а позади стремительный изгиб здания Генерального штаба обнимал их своей тенью.
Доминик взяла Тома под руку, и внезапно ей стало тепло и приятно, несмотря на ледяной ветер, хлеставший ее по щекам. События последних дней были одновременно и радостными, и утомительными, и она наслаждалась несколькими часами, когда можно было не думать об отрезанных руках, нацистских картах с расположением тайников и столах с осклабившимися черепами.