— Боятся?
Харон умиротворённо кивнул. Захрустело стекло.
— Чёрт! Колбы какие-то…
— Слишком много тревоги. Это ни к чему, Хит. Не сможешь перейти черту.
Хит отвернулся и замолк.
Харон вытащил телефон и медленно повёл лучом вдоль облупившихся стен. В полосу света попадали предметы: открытая пасть упавшей центрифуги, распухшие порыжевшие тетради на столах, замутненные пробирки, сколотые эмалированные тазы, тряпье, бумажки — всё под слоём ржавой пыли и мелких хлопьев извёстки.
— И что здесь было?
— Бонринский институт экспериментальной ветеринарии.
— Эксперименты над животными ставили?
— Именно. Они тут до сих пор валяются. Их трупы заспиртованные, в банках.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Хочешь, покажу?
— Не хочу.
— Что, испугался? Или ты за то, чтоб «ни одно животное не пострадало»?
— Не, противно просто.
— Ты в Кунсткамере когда-нибудь был?
— Давно, ещё в школе, нас в Питер на каникулы возили. А в этом кабинете их нет?
— В этом — нет.
Хит поднял с пола открытку и поднёс к свету: космонавт в красном скафандре везёт ёлку на красной ракете, за ним тревожно-синее небо в звёздной крупе, «СССР» на белом шлеме, «С Новым годом!» по нижнему краю.
Харон усмехнулся:
— Сколько старых домов я облазил, везде нахожу эти вещи: советские открытки, дерматиновые кресла, полосатые матрасы и кастрюли в цветочек. Такой вот культурный слой! От кого-то остались статуи, монеты, копья и украшения, сосуды из-под вина на худой конец. А от нас вот это кондовое барахло.
Хит осмелел и тоже стал шарить фонариком по углам.
— Твою ж мать! Там что-то… — Его телефон звонко брякнулся в эмалированный таз, съехал на дно и уставил глаз фонаря в потолок. Стало светлее.
Из-за кучи книг на столе выглядывало нечто пыльное, зелёное, очень напоминающее раздавленный череп. Большие круглые глаза, гофрированный шланг вместо носа и рта.
— Настоящий пионер всегда готов к команде «Газы!» — Харон изобразил хриплым шёпотом командный голос. — Тебе разве не преподавали гражданскую оборону?
Хит раздражённо смахнул противогаз в угол.
— Ладно, не злись, — Харон перестал улыбаться, — посмотри вокруг и подумай! Что это всё напоминает?
— Без понятия, — буркнул Хит.
— Заброшенное здание похоже на разлагающийся труп. Сначала останавливается кровообращение — обрубаются все коммуникации — ток, вода в трубах. Потом высыхают глаза — бьются стекла в окнах. — Тут он оживился. — Тебя не удивляло? Пока дом живёт, все окна целые. А в заброшенных стёкла бьются почти сразу. На моей улице пятиэтажку выселили, перед сносом ни одного целого не осталось. Как так?
Харон блаженно вздохнул и продолжил:
— Потому что это всё оболочки, понимаешь? Кажется, жизнь такая эфемерная, но именно на ней все держится. Стоит ей покинуть тело — всё тут же разрушается и гниет.
— Как думаешь, их сильно мучили? — вдруг спросил Хит.
— Кого?
— Животных. В этой лаборатории. Облучали? Болезнями заражали?
— Ты можешь не отвлекаться? Сейчас важный этап, между прочим. А ты меня не слушаешь совсем.
— Прости, я думал, мы просто болтаем.
Харон недовольно хмыкнул, стряхнул грязь с кресла, сел. Кивнул головой на соседний стул. Хит брезгливо вытер сиденье рукавом и примостился на краешке. Мелкий ветер шуршал в липах над окном. Далеко гудело шоссе.
— Небытие — это хлам. Мусор, беспорядок, сломанные ненужные вещи, больные тела, которые должны умереть. Вот это и есть состояние вне жизни. Но мы ему не принадлежим. Мы его антагонисты, мы — жизнь. — Харон закурил.
— Как по-твоему, эти люди из секты «Небесные врата»[3], которые массово потравились… они были интуитивно правы?
Харон раздражённо, плевком выпустил дым:
— Что за фигня у тебя сегодня в голове? Ты вообще меня слушаешь?
— Но мне важно узнать! Этот их лидер, как его? Он что-то понял?
— Да чушь это! Эпплуайт был просто чокнутый. Никаким знанием он не обладал и откровений не переживал тоже. Тогда все были помешаны на летающих тарелках, инопланетянах. Вот и придумал пророчество о комете Хейла-Боппа и корабле пришельцев. Какого хрена мы тратим время на эти глупости из интернет-подборок! Я вижу, ты пока не готов.
Харон замолчал, резко встал и пнул битую банку. Где-то залаяла собака. Шорох пробежал по коридору. Хит вздрогнул. Харон заметил и покачал головой.
— Тебе мешает страх, — сказал он строго. — Это инерция тела, инерция небытия. Пойдём, ты должен выполнить третье задание.
3
26 марта 1997 года 39 последователей секты «Небесные врата» умерли в массовом суициде на ранчо Санта-Фе в Калифорнии. Эти люди верили, согласно учению их культа, что благодаря самоубийству они покинут свои смертные тела, а их души отправятся в путешествие на космическом корабле, который сопровождает комету Хейла-Боппа. Лидером секты «Небесные врата» был Маршалл Эпплуайт.