— Каким образом?
Он понимает, что она улыбается, словно ждет услышать что-то интересное, но ему трудно думать словами, потому что все его внимание в этот момент сосредоточено на легком прикосновении ее правой руки к сгибу его левой (своей левой рукой она держит зонтик).
— Понимаете, мисс де Плашетт…
Он смущенно замолкает, когда она останавливается, поворачивает голову и кивает в напускном (как он надеется) нетерпении.
— Я хочу сказать, мисс… гм… то есть… когда Бюджетная комиссия отвергла заявку мистера Коди, он купил права на эти пятнадцать акров по соседству с территорией выставки. И теперь мистеру Коди не нужно делиться прибылью с администрацией выставки, и к тому же он может давать представления по воскресеньям — они чрезвычайно популярны, — тогда как выставка по воскресеньям не разрешает представлений, ну и конечно, работает фактор большой площади — целых пятнадцать акров, то есть мисс Оукли, Анни,[48] она разбила целый сад вокруг своей палатки, и еще эта шкура пантеры на кушетке и великолепный ковер из Англии или еще откуда-то, не говоря уже об электрическом освещении, настоящей итальянской мебели и…
Паха Сапа понимает, что после целой жизни, проведенной в благородном мужском молчании, он заболтался, как школьник вазичу. Он так быстро закрывает рот, что слышно, как клацают его зубы.
Мисс де Плашетт покручивает свой зонтик и с ожиданием, с надеждой смотрит на него. На лице у нее улыбка, и что же она выражает — удивление, потрясение или легкое презрение?
Он делает неловкое движение рукой.
— Ну вот, в общем, все повернулось к выгоде мистера Коди. Кажется, мы в среднем собираем на представление по двенадцать тысяч человек, что гораздо прибыльнее любого договора на территории выставки. Почти все, кто приходит на выставку, рано или поздно неизбежно приходят и на шоу «Дикий Запад», а некоторые, для того чтобы увидеть нас, едут по надземной железной дороге.
Они молча проходят полквартала от огромной площадки шоу «Дикий Запад», граничащей с 62-й улицей, до ближайшего входа на выставку с 63-й улицы. У Паха Сапы мало опыта общения с женщинами — в особенности с белыми женщинами, — и потому он не представляет, естественное ли ее молчание, или же оно свидетельствует о напряжении и неудовольствии со стороны дамы. Впереди над разграничивающим забором проходит надземная железная дорога (так называемая аллея «Эль»; Паха Сапа слышал: она так называется, потому что ее ветки петляют над аллейками от самого центра Чикаго, так как спекулянты скупили все другие участки, над которыми можно было бы проложить дорогу), построенная, чтобы привозить миллионы посетителей из Чикаго в Джексон-Парк. Некоторые из ее желтых вагонов «для перевозки скота» грохочут впереди, и Паха Сапа, подняв голову, видит нетерпеливых экскурсантов, самым опасным образом свешивающихся через открытые борта. Паха Сапа знает, что посетителям выставки удавалось убить себя различными хитроумными и жуткими способами, но никто пока, думает он, еще не выпадал из аллеи «Эль».
Входная плата на выставку — пятьдесят центов, и кассиры, продающие билеты, не прочь сообщить брюзгливым посетителям, что если бы мэр Гаррисон, Даниэль Хадсон Бернхам, самый главный ответственный за выставку, или президент Кливленд[49] появились у их дверей, то и этим джентльменам пришлось бы выложить по пятьдесят центов.
Паха Сапа достает доллар (довольно большая часть его месячного жалованья), но мисс Плашетт уже высвободила руку и открывает матерчатый кошелек, свисающий на шнурке с ее запястья.
— Нет-нет, мистер… Билли… отец оставил мне деньги на два билета. Ведь вы бы не пошли сегодня на выставку, если бы не ваше галантное предложение проводить меня.
Паха Сапа медлит, понимая, что ему ужасно не по душе мысль о том, что она заплатит за них двоих или даже за себя одну, но он не знает, как объяснить ей это. Пока он раздумывает, молодая женщина покупает билеты, протягивает ему один и проходит через металлический турникет. Паха Сапа ворчит, глуповато сжимая в руке долларовую бумажку, но все же идет за ней.
Как только они входят на выставку и минуют высокое белое здание около западной границы ее территории, случается нечто, о чем Паха Сапа будет много раз вспоминать в последующие годы.
Мисс де Плашетт неожиданно поворачивается, смотрит на белое здание без окон с высокой башней, и ее манеры неузнаваемо меняются. На ее лице только что отражалось довольство, почти девчоночий интерес, а теперь оно выражает тревогу, почти ужас.
48
Анни Оукли (1860–1926) — известный американский снайпер и шоувумен, участница шоу «Дикий Запад».
49
Стивен Гроувер Кливленд (1837–1908) — 22-й (1885–1889) и 24-й (1893–1897) президент США.