– Э, а твой?
Дзингьян ан!
– Тоже!
Яни матау сьямамо, мо Дзьявехай.
– А твой, Дзьявехай?
Яни мангай а.
– Он тоже пошел.
Хо!
– Надо же!
– Там… там… там! Там-там… там… там… там, там-там. О, сейчас флаг поднимать будут, – сказал Кас.
Три народных принципа… [6]
Миткех тампа, си тайим, мангай тамо дотав мапанала со ни матау а тао ан?
– Пока поспим, а как прозвенит звонок третьего урока, пойдем на море купаться и будем ждать, когда вернутся все, кто ушел на лов махи-махи, идет?
Новон, миткех тамо па.
– Хорошо, поспим пока.
Пангайин тамо о вово до дзито, та икапья но лаг тамо. Квана ни Нгалолог.
– Головой ложимся в сторону, где восходит солнце, – дольше проживем, – сказал Нгалолог.
Кас, кван мо рим ямьян со мо ипанчи а вазай кван мо? Квана ни Гигимит.
– Кас, а ты разве не собирался нам что-то рассказать? – спросил Гигимит.
Дзиньян, си мангай тамо дотав до камалиг а мапанала со ни матау а тао ам, мангононон ко ан?
– Да, когда мы будем на берегу в лодочном сарае ждать возвращения лодок, тогда и расскажу, ладно?
Икон о вазай мо я! Квана па ни Нгалолог.
– Да о чем ты, в конце концов?! – не унимался Нгалолог.
Миткех тампа, симьян дотав ам, панчи ком.
– Надо поспать сначала, на берегу расскажу, – Касвал, видимо, был в плохом настроении, потому что не спал всю ночь.
Икон вазай на мо Гимит. Квана ни Нгалолог.
– А в чем дело-то, Гимит? – не унимался Нгалолог.
– Рано утром мы с Касом были в учительской, у карты мира, перед которой он частенько стоит, когда наказан, – сказал Гигимит. – Там был иероглиф «Ява», а когда Кас прочитал «Гуава», я чуть не расхохотался.
– Точно, он в школу-то не ходит, с первого класса бегает с занятий. Потому и знает так мало иероглифов, – заметил Дзьявехай.
Все трое разом поглядели на Каса. Тот лежал с закрытыми глазами, но улыбался белозубой улыбкой, как будто у него не было сил говорить.
Айой, та ноятамо ни миткех до тагакал дам, дзьябо нака дзинимьясан со велелен та, ни якес на ни Касвал а! Квана ни Гимит.
– Хорошо еще, что вчера мы не пошли спать к нему на террасу, а не то его бабушка нам причиндалы бы погладила, ой! – сказал Гимит.
Ам, ядзьяпия но яна замосен! Дзинкакаб ни Нгалолог.
– А так приятно было бы! – широко улыбаясь, сказал Нгалолог.
В этот момент Кас не выдержал и захихикал.
Кас, ясьйо сьякес мо теймакей мамьяс со велелен намен ри? Мамьин си Дзьявехай а мапачичи си Касвал.
– Кас, твоя бабушка почему так любит нас гладить? – засмеялся и Дзьявехай.
Иткех камма. Мамьин си Касвал а.
– Да спите уже вы, – все еще посмеивался Кас.
Все трое, кроме Гигимита, не спали почти всю ночь и оттого быстро уснули. Гимиту не с кем стало разговаривать, к тому же он тоже устал, пока был на берегу, сон постепенно одолел и его.
Спустя какое-то время домой к Касвалу пришел староста класса и позвал его мать:
Квана но синси намен ам, ядзини мангай до гак-ко си Касвал, си син-чи-йим, манозатаза сира кадзина сипзотан дзира.
– Кас в школу не приходил. Если в понедельник придет, пусть принесет не меньше десяти лягушек, тогда его не накажут. Наш учитель так сказал.
Ядзини мангай си Касвал до гак-ко?
– Касвал в школу не приходил?
Ябо о мо камнан.
– Да, не приходил, тетя.
После третьего урока в школе начинались занятия по труду. Учитель отправил старосту в селение найти Касвала и остальных. Староста сочувствовал, когда Каса наказывали у всех на глазах на трибуне, что больно било, кроме прочего, и по самолюбию. С другой стороны, Кас совсем не был плохишом, тем более глупым. Просто до третьего класса он часто убегал с уроков на берег, особенно в сезон летучей рыбы, и побережье стало его школой. Вот потому с китайским он был не в ладах, на «гоюй» говорил не очень свободно. Зато по уровню владения родным языком никто в классе не мог с ним сравниться.
Нгалолог, Нгалолог… Квана но пан-чан.
– Нгалолог, Нгалолог!.. – звал староста.
Ана! Ана! Накалахен ятен но пан-чан. Квана ни Гигимит.
– Эй! Эй! Староста нас ищет, – произнес Гигимит.
Мо явква на сья!
– Ну и пусть ищет, не обращай внимания!
Мо калан си Нгалолог, манга поко. Квана ни нана ни Нгалолог.
– А почему Нгалолога зовут, дети? – послышался голос бабушки Нгалолога.
Ябо мо якес.
– Ничего, бабушка.
Сьяпен Лавонас («Сьяпен» означает «дедушка» или «бабушка») к учителям в школе относилась неважно. Учителями с Тайваня были либо старики, либо любители бить детей. Что касается того, могли ли дети чему-нибудь научиться в школе, ей было не понять, но даже если бы и так, она в любом случае считала, что детей бить нельзя. Конечно, во времена японского правления иногда и ей приходилось терпеть удары, но она считала японцев более разумными по сравнению с китайцами и иногда даже принимала их тумаки за честь. Беда в том, что теперь учителя с Тайваня бьют детей без разбора. Доходит до того, что ребенок то правой рукой не может держать батат, то левой рукой не может взять летучую рыбу, а то и вовсе не может сесть на попу. Когда классный староста пришел искать ребятишек, она сразу поняла, что те в школу не пошли.
6
Первая строчка гимна Китайской Республики (Тайваня). Его исполняют по утрам на линейке во всех школах.