— Нет, увольте, — ответил Уайатт, улыбнувшись. Он улыбался, раздавая карты, намного чаще, чем в другие моменты своей жизни.
В первую ночь за игровой стол сел чемпион-тяжеловес Демпси. Он умеренно пил и лениво играл, отнюдь не проявляя той силы уловок, которую демонстрировал на ринге. Загорелый паренек поразил Уайатта своим видом большого добродушного быка с копной иссиня-черных волос, узкими глазами, боксерским приплюснутым носом и постоянной легкой ухмылкой. Его костюм был более кричащим, чем духовой оркестр — желтый в черную полоску, с красно-желтым галстуком. Мальчишка вел себя свойски, раздавая автографы и болтая с кем угодно. На самом деле, Демпси был помехой за столом, и Уайатт был рад, когда спустя час боксер покинул игру, поумнев на триста баксов.
Вечером в пятницу стол для покера пользовался особенным успехом, но Уайатт столкнулся с проблемой, которой у него до сих пор не возникало. Стоявший на входе Гус подошел к нему и наклонился.
— А женщинам играть можно? — спросил он. — Тут стоит женщина, которая тоже хочет записаться в очередь.
Уайатт глянул в проем открытых двустворчатых дверей и увидел достойно выглядящую, хорошо сохранившуюся даму в белом муслиновом платье в мелкий красный горошек, с белым поясом, в белых чулках и белых туфлях. Но на ее голове была черная соломенная шляпа, подчеркивающая хорошо напудренное лицо, взгляд темно-синих глаз, красный бутон рта и длинный, заметный, но не некрасивый нос.
Как у Носатой Кейт.
За долгое время игры в карты Уайатт хорошо научился сохранять покерное, бесстрастное выражение лица, но вид матери Джонни, не в Аризоне, на безопасном расстоянии, а в опасной близости, в дверном проеме посреди Манхэттена, нарушил его.
Уайатт улыбнулся и кивнул.
Кейт тоже кивнула и улыбнулась. Но холод, струящийся из этих темно-синих глаз, едва не заставил его вздрогнуть.
— Предоставьте леди следующий же освободившийся стул, — сказал он.
— Но, мистер Эрп, перед ней заняли очередь еще семь человек.
— Следующее свободное кресло, Гус. А пока усади ее в столовой, осведомись, не желает ли она чего-нибудь выпить, и скажи ей, что в ближайшем времени она займет место здесь.
Менее чем через полчаса Кейт заняла место за столом, рядом с Уайаттом. Она беседовала с ним вежливо и дружелюбно, хотя ее присутствие и сбило с толку некоторых мужчин, большинство из которых, видимо, еще не отошло от шока после того, как эти выскочки-женщины получили право голоса на выборах, и игра на время сбавила темп.
Но Кейт знала толк в покере, и, хотя беседа за столом стала менее грубой, игра не потеряла напряжения. К половине пятого утра, через три часа после того, как Кейт заняла свое место за столом у Уайатта, она была в плюсе на четыре сотни долларов.
Обменяв жетоны на деньги, она одарила Уайатта ледяной улыбкой и заговорила со своим очаровательным венгерским акцентом, словно у нее рот был набит гуляшом.
— Нам надо поговорить.
Через час, или чуть больше, Уайатт сдал последнюю раздачу. Он никогда не вел игру позже чем до шести утра и сейчас слегка поторопился, но он хотел сначала поговорить с Джонни, которого не оказалось в его кабинете. Уайатт отправился вниз.
Последнее шоу Текс заканчивалось в пять утра, и актеры уже разошлись. Клуб уже не был так заполнен, образовалась приятная атмосфера. Двое гостей заснули прямо на своих местах, несмотря на трубные звуки джаза, продолжавшиеся всю ночь. Официанты и бармены стояли на месте, напоминая в этом тусклом свете восковые фигуры.
Бэт сидел у сцены, но уже за другим столиком, вместе с Джонни. Они пили кофе. Бэт, ночное создание, как и любая летучая мышь,[8] выглядел бодреньким. Джонни же ссутулился, опершись на локти и положив голову на ладони. Его кремовый пиджак был помят, галстук распущен, а плоть словно пыталась стечь с его изнуренного лица.
Так. Парень уже знает.
Уайатт наклонился к нему и согнул палец у него перед глазами.
Джонни поднял голову, закатил глаза и кивнул. Уайатт пошел следом за молодым парнем, который, шатаясь, словно пьяный, поднимался по лестнице, хотя Уайатт и сомневался, что владелец клуба выпил хоть рюмку.
Войдя в кабинет, Джонни плюхнулся в свой стоящий за рабочим столом вращающийся стул, обитый плюшем. Уайатт сел в обитое красной кожей кресло напротив.
— Ты ждал этой семейной встречи? — спросил Уайатт.
Джонни покачал головой и продолжал мотать ею, отвечая:
— Нет, о боже, нет. Она просто пришла сама, где-то около двух. Я едва поговорил с ней. Она просто улыбнулась мне своей ужасной жесткой улыбкой.