– Пожалуй, мне пора.
– До свидания, месье доктор, – сказал Пуаро и пожал протянутую руку.
В дверях доктор Грэм задержался и обернулся.
– До свидания, месье Пуаро. Надеюсь, вы возьмете на себя труд проследить, чтобы до приезда полиции никто ничего здесь не трогал? Это очень важно.
– Не беспокойтесь. Все понимаю и прослежу.
Когда дверь за ним закрылась, Гастингс сухо сказал:
– Не хотелось бы мне здесь заболеть, Пуаро. Во-первых, по дому гуляет отравитель, а во-вторых, что-то я не очень доверяю этому молодому человеку.
Пуаро насмешливо взглянул на друга, который с мрачным видом уставился на кофейный столик.
– Надеюсь, у нас будет возможность попасть домой раньше, чем кто-то здесь успеет подхватить простуду.
Он подошел к камину и нажал на кнопку звонка.
– А теперь, дорогой Гастингс, за работу.
– Что вы собираетесь делать? – спросил тот.
– Мы, я имею в виду нас с вами, собираемся побеседовать с Чезаре Борджиа.
И лукаво подмигнул капитану.
Вошел Тредвелл.
– Вы звонили, сэр?
– Да, Тредвелл. Не будете ли вы любезны попросить доктора Карелли спуститься к нам?
– Разумеется, сэр.
Тредвелл ушел, а Пуаро подошел к столу, где стояли лекарства.
– Думаю, будет лучше, если мы вернем ящик на место. Главное – порядок и аккуратность.
Пуаро вручил ящик Гастингсу, а сам взобрался на стул.
– Вечная страсть к симметрии и порядку. Но ей-богу же, Пуаро, на этот раз, чтобы убрать ящик, у вас есть еще кое-какие причины, – проворчал Гастингс.
– Что вы имеете в виду, друг мой? – спросил Пуаро.
– Я-то все понял. Вы просто не хотите заранее пугать этого Карелли. В конце концов, кто вчера заглядывал в ящик? Разумеется, не он один, но и он тоже. Так что если Карелли увидит снятый ящик, он может насторожиться, ведь так, Пуаро?
Пуаро потрепал Гастингса по макушке.
– До чего вы проницательны, друг мой Гастингс, – сказал он и водрузил ящик на место.
– Я слишком хорошо вас знаю. И нечего передо мной притворяться.
Пуаро провел пальцем по краю шкафа, и в лицо Гастингсу полетела пыль.
– А вот это мне и было нужно! – брезгливо поморщившись, весело воскликнул Пуаро. – Кажется, я поторопился хвалить прислугу. Сколько пыли! Надо бы протереть тут всё мокрой тряпкой.
– Вы же не горничная, Пуаро, – рассмеялся Гастингс.
– К сожалению, нет, – печально промолвил Пуаро. – Я всего-навсего сыщик.
– Ну, на шкафу-то искать как раз нечего, так что спускайтесь.
– Раз вы говорите – нечего...
Пуаро не договорил и вдруг словно окаменел.
– Что такое? – нетерпеливо вопросил Гастингс. – Спускайтесь же, Пуаро. Доктор Карелли может войти в любую минуту. Вы же не хотите, чтобы он застал вас на стуле?
– Вы правы, мой друг, – согласился Пуаро и медленно спустился на пол. Вид у него при этом был чрезвычайно торжественный.
– Что, черт возьми, произошло? – взорвался Гастингс.
– Мне пришла в голову одна мысль, – ответил маленький детектив, рассеянно глядя в пространство.
– Какая мысль?
– Пыль, Гастингс. Пыль, – сказал Пуаро, и голос его прозвучал очень странно.
Открылась дверь, и в библиотеку вошел доктор Карелли. Церемонно раскланявшись с Пуаро, он заговорил по-французски:
– Ah, Monsieur Poirot, vous voulez me questionner? [8]
Вежливый Пуаро ответил по-итальянски:
– Si, signor dottore, si lei permette.
– Ah, lei parla Italiano?
– Si, ma preffero parlare in Francese [9].
– Alors, qu‘est-ce que vous voulez me demander? [10]
– Послушайте, – раздраженно перебил их Гастингс. – О чем, черт возьми, вы говорите?
– Наш бедный Гастингс не владеет иностранными языками, – улыбнулся Пуаро. – Я и забыл. Что ж, давайте перейдем на английский.
– Прошу прощения. Разумеется, – дружелюбно согласился Карелли. – Очень рад, что вы пригласили меня, месье Пуаро. Я уже и сам хотел просить о беседе.
– В самом деле? – Пуаро жестом пригласил доктора сесть.
Карелли сел на стул, сам маленький детектив удобно устроился в кресле, Гастингс развалился на диване.
– Да, – продолжал доктор. – Дело в том, что в Лондоне у меня остались весьма срочные дела.
– Вот как, – сказал Пуаро.
– Да, именно. Вчера я оказался в безвыходном положении. Исчез очень важный документ. Я был единственный посторонний в доме. Разумеется, я не только решил остаться и позволить себя обыскать, я настаивал, чтобы меня обыскали. Как человек чести, я просто не мог поступить иначе.
– Понимаю, – согласно кивнул Пуаро. – Что же изменилось сегодня?
– Сегодня другое дело, – ответил Карелли. – Как я уже сказал, в Лондоне у меня срочные дела.
– И вы хотели бы уехать?
– Именно.
– Что ж, звучит вполне разумно, – произнес Пуаро. – Согласны, Гастингс?
Гастингс ничего не сказал, но всем видом своим дал понять, что не видит в этой просьбе ничего разумного.
– Надеюсь, одного вашего слова будет достаточно, чтобы Ричард Эмори позволил мне покинуть дом, – продолжал Карелли. – Я не хотел бы никаких неприятностей.
– Всегда к вашим услугам, месье доктор, – кивнул Пуаро. – Но не могли бы вы сначала помочь мне прояснить некоторые детали?
– Буду счастлив, – ответил Карелли.
Пуаро на минуту задумался.
– Скажите, вы давно дружны с мадам Эмори? – спросил он.
– Мы очень старые друзья, – сказал Карелли и вздохнул. – Я очень обрадовался, когда неожиданно встретил ее здесь, в этой глухой деревне.
– Неожиданно? – переспросил Пуаро.
– Совершенно неожиданно, – ответил Карелли, метнув на него быстрый взгляд.
– Совершенно неожиданно, – повторил Пуаро. – Как странно!
Повисло несколько натянутое молчание, доктор пристально посмотрел на Пуаро, но промолчал.
– Скажите, а вы никогда не интересовались последними научными достижениями? – продолжал задавать вопросы Пуаро.
– Разумеется, интересовался. Всегда. Я врач.
– Конечно. Но врачи, как правило, интересуются только открытиями в своей области. Новыми вакцинами, микробами, излучениями и так далее, это понятно. Но, скажем, взрывчатые вещества врачу ни к чему, не так ли?
– В науке интересно все, – не согласился доктор Карелли. – Любое открытие означает еще одну победу человеческого разума над природой. Как бы она ни сопротивлялась, человек все равно раскрывает ее тайны.
В знак согласия Пуаро кивнул.
– Говорите вы замечательно. Очень романтично. Но вот мой друг Гастингс указал мне недавно на то, что я всего лишь навсего скромный сыщик и все оцениваю исключительно с практической точки зрения. Меня интересует другое: открытие сэра Клода наверняка стоит немалых денег, не так ли?
– Возможно, – высокомерно пожал плечами Карелли. – Об этом я не задумывался.
– По-видимому, вы человек высоких идеалов. И кроме того, состоятельный. Путешествия – дорогое удовольствие.
– Хочется лучше знать мир, в котором живешь, – сухо сказал доктор.
– Конечно, – согласился Пуаро. – И людей, которые его населяют. Люди – странные существа, а некоторые люди – особенно. Взять, к примеру, нашего вора, до чего он странный.
– Согласен, – кивнул Карелли – в высшей степени странный.
– Он у нас не только вор, но и шантажист.
– Что значит шантажист? – насторожился Карелли.
– Шантажист – это человек, который занимается шантажом, – пожал плечами Пуаро.
Возникла неловкая пауза.
– Но мы удалились от главной темы, – вновь заговорил Пуаро, – от смерти сэра Клода Эмори.
– От смерти сэра Клода? Почему это у нас стало главной темой?
– Ах, ну да, – спохватился Пуаро. – Вы ведь еще не знаете. Мне очень жаль, но сэр Клод умер отнюдь не от сердечного приступа. Он умер от яда.
Говоря это, он не спускал пристального взгляда с итальянца, стараясь не упустить ни одного самого незаметного движения.
– Понятно, – только и сказал Карелли, одобрительно кивнув головой.
9
– Да, сеньор доктор, если вы позволите. – О, вы говорите по-итальянски? – Да, но если бы разговор шел по-французски, было бы прекрасно (