– Какая красота, достойно антиквара, – сказал он.
– Разве? – равнодушно произнес Рейнор. – Я в этом не разбираюсь. Что ж, давайте выпьем, – предложил он и поставил поднос на кофейный столик.
– Благодарю, – пробормотал Пуаро.
– За удачу, – Рейнор пригубил виски.
Пуаро отвесил легкий поклон и поднял стакан.
– За вас, друг мой. Но позвольте же мне рассказать вам о ходе своих рассуждений. Первое, что я понял...
Он неожиданно замолчал, резко оглянувшись, словно вдруг что-то услышал. Посмотрел на дверь, перевел взгляд на Рейнора, прижал палец к губам, всем видом показывая, будто кто-то за дверью есть.
Рейнор понимающе кивнул. На цыпочках оба подошли к двери, и Пуаро знаком велел секретарю оставаться на месте, а сам резко распахнул дверь и выскочил в коридор. И мгновенно вернулся весьма смущенный.
– Удивительно, – сказал он. – Я готов был поклясться, что там кто-то есть. Что ж, иногда и я ошибаюсь. Хотя очень редко. Votre sante [14], мой друг.
И он залпом осушил стакан.
– Эх! – воскликнул Рейнор и тоже выпил.
– Прошу прощения? – удивился Пуаро.
– Ничего. Просто гора с плеч, вот и все.
Пуаро отошел к столу и поставил стакан.
– Знаете ли, месье Рейнор, – признался он, – честно говоря, я так до конца и не привык к этому вашему любимому напитку. Вкус у него неприятный. Горький.
Он подошел к креслу и сел.
– Разве? Извините. Мне он горьким не кажется. – Рейнор поставил стакан на кофейный столик. – По-моему, вы собирались что-то рассказать, или я ошибся?
Пуаро удивился.
– Рассказать? О чем бы это? Выскочило из головы. Ах, конечно, про ход своих рассуждений. Voyons! [15] Видите ли, в расследовании одна мелочь цепляется за другую. Вот так мы и движемся. Если детали укладываются в картинку, merveille! [16] Хорошо! Можно идти дальше. А если нет, мы говорим: «Да? Это странно! Здесь чего-то не хватает, потеряно какое-то звено». И присматриваемся повнимательнее. Ищем. В итоге маленькая, несущественная деталь, прежде выпадавшая из общей картинки, становится на место. – Пуаро помахал над головой пальцем. – Более того, она оказывается очень важной. Очень!
– Д-да, понимаю, – с сомнением произнес Рейнор.
Пуаро так потряс пальцем, что Рейнор отшатнулся.
– Запомните! Горе детективу, который говорит: «Это пустяк, который не имеет значения. Который ни во что не укладывается, не подходит. Выбросить его из головы». Такой детектив непременно потерпит поражение. Значение имеет все, нет никаких пустяков. – Пуаро неожиданно замолчал и покачал головой. – Ага, теперь я вспомнил, о чем хотел рассказать. Как раз про несколько таких незначительных деталей. Например, про пыль.
Рейнор вежливо улыбнулся.
– Про пыль?
– Именно. Про пыль, – повторил Пуаро. – Недавно мой друг Гастингс указал мне на то, что я детектив, а не горничная. Он думал, будто высказался очень умно, но я в этом не уверен. У детектива много общего с горничной. Чем занимается горничная? Она заглядывает во все темные углы, проходит там щеткой и извлекает на свет все, что скрыто от глаз. Разве у детектива другая задача?
Рейнор равнодушно кивнул:
– Очень интересная мысль, месье Пуаро. – Он сел за стол. – Но... неужели это все, что вы хотели сказать?
– Не совсем. – Пуаро подался вперед. – Вам не удалось насыпать мне пыли в глаза, месье Рейнор, потому что не было никакой пыли. Понимаете?
Секретарь взглянул на него с интересом.
– Нет, боюсь, что нет.
– Не было пыли. На ящике с лекарствами. И мадемуазель Барбара запомнила это совершенно отчетливо. А пыль должна была быть. Когда я взобрался на стул, – Пуаро показал, куда он подставлял стул, – наверху все было покрыто толстым слоем пыли. И вот тогда я понял...
– Что вы поняли?
– Понял, что ящик уже снимали. Что тому, кто решил отравить сэра Клода Эмори, вчера вечером незачем было приближаться к лекарствам, потому что яд был уже у него. Иными словами, вам вчера было незачем туда подходить, потому что яд вы добыли в более удобное для себя время. А чашку его в руках вы держали.
Рейнор вежливо улыбнулся.
– Бог мой! Вы хотите сказать, что обвиняете в убийстве сэра Клода меня?
– А вы станете это отрицать?
Рейнор ответил не сразу.
– Нет, – после долгого молчания сказал он, и голос у него обрел твердость, – не стану. Зачем? Я горжусь тем, что сделал. План был без сучка без задоринки. Мне просто не повезло. Сэр Клод заглянул в сейф по глупой случайности. Раньше он этого не делал никогда.
– И вы не боитесь в этом признаться? – сонно спросил Пуаро.
– С какой стати? Вы такой милый. С вами приятно поговорить, – рассмеялся Рейнор. Потом посерьезнел снова и продолжил: – Да, все чуть было не рухнуло. Но я тем и горжусь, что сумел превратить поражение в победу. – На лице его появилась гордость. – Сообразить за секунду, куда и как спрятать бумагу, почти невозможно, не правда ли? Хотите, скажу, где она сейчас?
Пуаро явно клонило в сон, и он с трудом прошептал:
– Я... я не совсем понимаю...
– Вы совершили одну мелкую ошибку, месье Пуаро, – осклабился Рейнор. – Вы недооценили мой ум. Вы подумали, будто я поверил вашей болтовне про беднягу Карелли. Но человек с вашими мозгами, месье, не мог всерьез решить, будто Карелли... Да что тут говорить! Как видите, я играю по-крупному. Этот клочок бумаги, вернее, теперь это четыре клочка бумаги, стоит тысяч пятьдесят. – Он откинулся на спинку. – Только подумайте, что человек вроде меня способен сделать с пятьюдесятью тысячами в кармане.
– Не... не хочу... об этом... даже... думать... – заплетающимся языком еле выговорил Пуаро.
– Что ж, как угодно. А мне эта мысль нравится. Все имеют право на собственную точку зрения.
Пуаро подался вперед и изо всех сил попытался встать.
– Не будет по-вашему. Я, Эркюль Пуаро, не позволю...
Он снова замолчал, не в силах договорить фразу, и беспомощно откинулся в кресле.
– Вы, Эркюль Пуаро, не сделаете ничего. – Холодно рассмеявшись, секретарь сказал: – Вам ведь даже не пришло в голову, отчего у виски такой горький вкус, не так ли? Видите ли, дорогой мой месье Пуаро, дело в том, что я взял из ящика не одну, а несколько склянок с гиоцином. И вам досталось даже больше, чем сэру Клоду.
– Ah mon Dieu, – только и смог вздохнуть Пуаро и слабым голосом попытался позвать: – Гастингс! Гастин...
Голос его замер, Пуаро снова упал в кресло, глаза закрылись.
Рейнор поднялся, отбросив в сторону стул, и подошел к Пуаро.
– Не спите, месье Пуаро, не спите, – сказал он. – Вам ведь хочется увидеть, где лежит бумага, не так ли?
Он подождал, но глаза Пуаро остались закрыты.
– Скорый сон без сновидений, вечный сон, как сказал дорогой наш доктор Карелли, – сухо произнес Рейнор.
Он подошел к камину, снял вазу, достал несколько свернутых клочков бумаги и сунул в карман. Потом направился к окну, по дороге на секунду задержался возле Пуаро.
– Прощайте, дорогой месье Пуаро. – И повернулся было, чтобы уйти.
Вдруг за спиной у него раздался бодрый голос Пуаро:
– А конверт вам не нужен?
Рейнор подпрыгнул, как ужаленный. В этот момент из сада в библиотеку вошел инспектор. Рейнор нерешительно отступил было назад, потом рванулся к окну, пытаясь прорваться. Занес ногу над подоконником, но перед ним мгновенно вырос констебль Джонсон, а сзади налетел Джепп.
Пуаро поднялся и с удовольствием потянулся.
– Ну, дорогой инспектор, – спросил он, – все ли вы успели услышать?
Джепп, на пару с констеблем оттащив Рейнора подальше от окна, отдуваясь сказал:
– Все до последнего слова. Получили вашу записку, Пуаро, и рванули с констеблем в сад. Оттуда отлично слышно, – он показал на окошко. – А теперь посмотрим, что тут у него лежит.