Родители Себастьяно Бригенти хорошо знали графов Комотти, но Себастьяно и Пьер-Джорджо никогда не бывали друг у друга.
– Почему его арестовали? – спросил Мингарди.
– Гомосексуализм, – коротко ответил прелат. – Обвинение, возможно, подстроено полицейскими властями. Видимо, в этом замешана ОВРА.[2] Говорят еще о кокаине.
– Другими словами, донос, – заключил профессор.
– Как всегда, когда совершаются блестящие полицейские операции.
– На кого я могу, рассчитывать в Комо? – спросил Мингарди.
– На Джованни Липпи, работника типографии. Это верный человек, решительный и умный. Прощайте!
Мужчины дружески пожали друг другу руки. Пилот ожидал Себастьяно возле маленького одномоторного самолета.
– Вы тот пассажир, которого я должен доставить в Италию? – осведомился он.
– Это я, и я готов, – сказал Себастьяно. – Поспешим.
– Мне очень жаль, синьор, – возразил пилот, – но погода нелетная. Надвигается грозовой фронт.
– Какие распоряжения вы получили от месье Дуб-ланка?
– Доставить вас в Комо.
– Так выполняйте, – отрезал Себастьяно, собираясь подняться в самолет.
Пилот нерешительно посмотрел на него.
– Вы когда-нибудь летали, синьор?
– Летал, разумеется, – сухо ответил Себастьяно.
– В такую погоду?
– И даже в худшую.
В этот момент в облаках открылся голубой просвет.
– Ну что ж, возможно, погода улучшается, – нерешительно пробормотал пилот. – У вас, должно быть, какой-то святой покровитель в раю.
– Вполне возможно, хоть я этого и не заслуживаю, – серьезно ответил прелат.
Глава 4
Маленький Фабрицио с шумом грохнулся с велосипеда на глазах Эмилиано, который следовал за ним, нажимая на педали своего огненно-красного «Велакса». Это падение не причинило большого вреда – осталась только ссадина на колене правой ноги, пораженной полиомиелитом, на которую он припадал при ходьбе.
Эмилиано ласково помог ему подняться и подул на ссадину, стараясь уменьшить боль.
– Ничего страшного, – храбрился Фабрицио.
– Но тебе же больно, – сказал Эмилиано, которого восхищала сила духа и выдержка сводного брата. – Ты сможешь идти?
Фабрицио взглянул ему прямо в глаза и иронически улыбнулся.
– Прихрамывая, я смогу обойти весь свет, – шутливо ответил он.
Эмилиано привязался к этому мальчишке, слабому здоровьем и робкому, но, в то же время, умному и волевому, которого Джанни и Валли без конца высмеивали и дразнили, относясь к нему как к непрошеному чужаку в доме.
Поднявшись, Фабрицио захромал по дороге, с трудом преодолевая боль.
– Садись лучше ко мне на раму, – решил Эмилиано. – А твой велосипед мы заберем потом.
– Если тебе не будет слишком тяжело, – согласился Фабрицио.
Эмилиано поудобнее усадил его на раму и принялся крутить педали, направляясь по пустынной дороге к вилле, которая была уже совсем близко. Малыш обернулся к нему и поблагодарил его улыбкой.
– Тебе нетрудно? – спросил он.
– Нисколько, – успокоил его Эмилиано.
Приближалась первая военная зима. Война, бушевавшая в мире, с каждым днем все больше ожесточалась. Наступили и для Италии трудные дни. Эмилиано знал, что принадлежит к привилегированному классу, но для большинства итальянцев нужда стала реальностью. Угля не хватало, продовольствие распределялось по карточкам. Монтальдо же получали из своих сельскохозяйственных угодий мясо, масло, яйца и муку. Дети регулярно посещали школу в Милане, а выходные проводили в тишине виллы «Эстер», лакомясь блюдами, приготовленными Джильдой.
Подъезжая к вилле, Эмилиано посмотрел на свои наручные часы, которыми особенно гордился. Через полчаса пора было садиться за стол. С тех пор, как ему исполнилось одиннадцать лет, ему разрешили обедать с родителями и их друзьями. В то время как младшим накрывали стол в кухне.
В ста метрах от калитки их нагнал большой автомобиль. Это был черный «Фиат-1500», который остановился в нескольких метрах перед ними. Из машины вылез моложавый мужчина с мощной фигурой, одетый в темный джемпер с высоким воротом и коричневый костюм.
Эмилиано сравнил его с Диком Молнией, героем любимых детских комиксов, главным действующим лицом захватывающих приключений. Мальчик смотрел на него с восхищением и завистью, но, когда незнакомец обернулся и назвал его по имени, Эмилиано был несколько разочарован, поняв, что сказочный Дик Молния был всего лишь монсеньором Себастьяно Бригенти, другом семьи, которого он не видел уже много месяцев.
– Добрый день, монсеньор, – поздоровался он, подъезжая к нему на велосипеде.