— В этом случае — и, позвольте подчеркнуть, совершенно невероятном случае — на земли ниже по течению обрушатся миллионы тонн воды — и вода поднимется вплоть до уровня следующей плотины.
— А если прорвет и вторую?
— Вы говорите о невозможном, капитан! Это так же невероятно, как… пришествие инопланетян.
— Ну, тогда не беспокойтесь, мистер Берн. Значит, террористы идут по вашу душу.
— Прости, Жоржи, я, правда, не хотел, — в замешательстве пробормотал Чарли, когда вся тройка удалилась.
— Чарли, временами мне кажется, что лечение хуже болезни. Могут, конечно, появиться и террористы, но… — Он многозначительно покачал головой.
— Понимаю, о чем ты, приятель.
Опять эта горящая хижина в Наме[23]. Дым, устремившийся в ночное небо. Мужчина со штыком против мальчишки. И уверенность в себе такая, что и нажимать на спусковой крючок не надо. И страх в глазах девчонки — точно у загнанной газели.
— Да понял я, понял! Пойдем, Жоржи, лучше сходим на дамбу проветриться.
Постукивание в голове наконец стихло.
— Рванем вечером в кафе, а? В конце концов, мы парни, которым нечего делить!
Печальная улыбка — вот все, чего удалось добиться от Жоржи. Они вышли на дамбу, после ливня землю окутало легким туманом.
Издалека послышалось бормотание «Ирокеза», эхом отражавшееся от воды. Казалось, вертолет не улетает, а кружится где-то высоко в небе.
Вскоре Чарли различил два источника шума. Гул вертолета и вялый рокот подвесного мотора лодки, пробирающейся сквозь озеро, между стволами затопленных деревьев.
Два этих звука слились на некоторое время, а затем вертолет ушел за пределы слышимости, меж тем как лодка приближалась.
Вскоре она вынырнула из переплетения ветвей деревьев-утопленников: двенадцатифутовый бот с небольшой осадкой и тентом, под которым умещались два человека в белых хлопковых фуфайках. Один из них воздел руку в приветствии.
— Верно, идут с безопасного направления. На две сотни миль вокруг ничего, кроме джунглей и индейцев.
В глазах Жоржи блеснул лукавый огонек.
— Думаешь? — саркастически хмыкнул он. Чарли похлопал товарища по плечу, что тут же показалось ему фамильярностью.
— Эх, Жоржи-Жоржи, меня не так просто напугать. Я же их сразу узнал. Это пасторы, те самые пасторы.
Бот достиг того места, где в море выдавался причал. Два человека вскарабкались на него и вытащили лодку на бетонку, после чего стали подниматься вверх по длинному пологому склону.
Хейнц и Помар, не так ли? Один лопается от бобов. А у другого паренька щеки, словно краденые яблоки…
— Что за представление! — завопил отец Хейнц, едва вступил в зону слышимости. — Оранжевое знамя поперек всего мира — как на флаге Бразилии. Просто чудо. Орденская лента через плечо. Вечный рассвет над лесами.
Пастор отдувался, штурмуя крутой склон, однако его врожденная словоохотливость превозмогала недостаток кислорода.
— Поверьте, мистер Берн. Когда это постепенно проступает сквозь дождь, то кажется гигантской пограничной полосой между варварством и цивилизацией. Чувствуешь себя так, будто приезжаешь домой!
— Так вы и фамилию мою не забыли? — усмехнулся Чарли во время обмена рукопожатиями.
Пасторы исхудали за время пребывания в джунглях и чащобах Амазонки. Просыпались бобы из Хейнца и смыло краску со щек Помара. Чарли припомнил, что со времени их отбытия прошло два месяца, а то и все три.
Однако до дома они еще не добрались. Их дом был в десяти километрах впереди по течению, несколько хибар с бетонным полом и жестяными крышами: кухня и амбулатория, церковь и школа. Все наготове, чтобы справиться с любым исходом индейцев из затопленных джунглей.
Пока там жила лишь треть от общего числа поселенцев, согласно данным, полученным при облетах затопленных территорий. Летчики сбрасывали мешки с рыболовными крючками и ножами. И — яркие, красочные листовки, на которых были изображены Безопасная Деревня и Великая Апельсиновая Запруда. С фотографиями людей, через которых можно выйти на связь, типа Хейнца и Помара.
Чарли уже собирался спросить, как, мол, успехи, и все такое, когда услышал тарахтение джипа где-то в стороне от дамбы, примерно в двух километрах.
Он прищурился, вглядываясь в туман: джип набирал ход, устремившись по насыпи на их стороне.
Наконец Чарли узнал машину из их парка, и беспокойство покинуло его.
— Это же Хризостомо, — напомнил Жоржи. — Я отсылал его по делам сегодня утром.
— Да-да, вижу. Ты же понимаешь, я не настолько съехал с гаек, как эти типы, чтобы не узнать машину! Черт, но вся эта история с киллерами и террористами — скорее байка, сочиненная капитаном. Он сам — худший из террористов.