ПЕТР ЩЕРБАТСКИЙ: «Конечно, это будет зависеть от массы. Я имею в виду вашу яму в Висконсине».
МАЙК ДАЛЬТОН (штурман): «Ты думаешь, этот пузырь надул какой-нибудь шутник и подсунул нам?»
ЩЕРБАТСКИЙ: «Это может оказаться громадной конструкцией. Межзвездная реактивная землечерпалка. Это только мое предположение».
ПАУЛУС ШЕРМАН (командир миссии): «Вполне возможно, Майк».
ЩЕРБАТСКИЙ: «Или же оно может оказаться каким-нибудь пустотелым внутри астероидом. Оба предположения в равной степени вероятны».
ШТАБ МИССИИ: «Дистанция сорок морских миль — оно приближается при относительном ускорении порядка двухсот и сбрасывает скорость… сто девяносто девять… сто девяносто восемь…»
ДАЛЬТОН: «Так мы возвращаемся? Превосходненько. Может, зацепимся за нее и таким образом мигом окажемся дома? Убери палец, Петр, убери палец!»
ЩЕРБАТСКИЙ: «В жизни не мог привыкнуть к подобному трансатлантическому легкомыслию. Возможно, перед нами самый замечательный момент во всей человеческой истории — первая встреча с внеземным разумом».
ДАЛЬТОН: «Вступить в контакт методом демонстрации эротического шоу задом наперед мог разве что только отъявленный шутник…»
ШТАБ МИССИИ: «Расстояние десять морских миль — приближаемся — сто семьдесят пять… сто семьдесят четыре… Слушайте, Майк, может, хватит болтать?»
ВРЕМЯ «Ч» — 3 ДНЯ 15 ЧАСОВ 5 МИНУТ.
ШЕРМАН: «Я вижу его! Нечто лунообразное, подсвеченное с одной стороны солнцем. Эта штука должна быть шаром. Что скажете насчет качества картинки?»
ШТАБ МИССИИ: «Немного отсвечивает. Вы не могли бы сдвинуть камеру чуть вправо?»
ШЕРМАН: «А так?»
ШТАБ МИССИИ: «А так уже лучше. Теперь нам видно».
ДАЛЬТОН: «Что транслируется в данный момент?»
ШТАБ МИССИИ: «Кино про Manson Musical. Нью-йоркская станция крутит его всю последнюю неделю напролет. Нет, секундочку… Эта передача только что закончилась. Они должны передавать нашу диаграмму, с объяснением места и цели нашей встречи — да, совершенно верно, именно ее. Вот она уже кончилась… Вот снова началась… нет, они опять переключились. Новая диаграмма. Показывает, как ваша трасса пересекается с направлением их полета. Новое изменение диаграммы. Увеличение масштаба. „Прыг-Скок“ и Шар. Шар представляет собой сферу безукоризненных очертаний. „Прыг-Скок“ — небольшой треугольник, целиком состоящий из точек. И еще одна пунктирная линия, соединяющая оба объекта».
ДАЛЬТОН: «Так нам что, двигаться по этой пунктирной линии?»
ШТАБ МИССИИ: «Снова изменение диаграммы. Теперь „Прыг-Скок“ сидит на той самой стороне Шара, о которой мы только что говорили. Они хотят, чтобы вы совершили на них посадку. Расстояние теперь — пять миль, относительное ускорение пятьдесят… сорок девять…»
ШЕРМАН: «Теперь видимость просто прекрасная. Как читаются картинки?»
ШТАБ МИССИИ: «Восхитительно. Так вы готовы совершить посадку самостоятельно, в ручном режиме?»
ШЕРМАН: «Будьте-нате! Этот глобус сверкает, точно он сделан из металла. Высокое альбедо[28]. Без видимых неровностей. Каменным, геологическим образованием это не назовешь — так что идея пустотелого астероида отпадает».
ШТАБ МИССИИ: «План приземления ретранслируется. Без изменений и добавлений. Дистанция сократилась до трех миль. Относительное ускорение тридцать… двадцать девять…»
ЩЕРБАТСКИЙ: «Тут поневоле почувствуешь себя блохой. При таких размерах — и движется своими силами!»
ШЕРМАН: «Хьюстон? Я собираюсь совершить короткий выстрел из дюз, чтобы погасить скорость падения. Небольшой, на полсекунды выстрел… сейчас-сейчас…»
ШТАБ МИССИИ: «Согласно показаниям телеметрии, ваше расстояние равно двум милям, Прыг-Скок. Относительное ускорение теперь насчитывает девять — нет, уже восемь с половиной».
ВРЕМЯ «Ч» — 3 ДНЯ 15 ЧАСОВ 28 МИНУТ.
ШЕРМАН: «Пробные приземления рассчитали. Мы снижаемся».
ЩЕРБАТСКИЙ: «Слушайте, она действительно металлическая. Горизонт вокруг нас представляет собой законченную окружность совершенных очертаний. Поверхность его слегка шероховатая: фактура вроде наждачной бумаги. Однако ни выщербин, ни трещин. Вижу грандиозные изогнутые линии, сбегающиеся к горизонту. Ну прямо настоящий апельсин».