Пару часов сверху заливало, а снизу так колыхалось, будто вода хотела запрыгнуть на небо обратно. Затем буря разом собрала свой природный реквизит: ветер, дождь, качку — и умчалась прочь. Точь-в-точь бродячий артист с неудачного выступления. Четыре часа на подготовку, два часа само выступление и пять минут на поспешную ретираду.[44] Из укрытий вышли люди, прибрали на удивление немногочисленные разрушения, и словно ничего и не было.
Время приближалось к полудню. Меж кораблей деловито засновали шлюпки и баркасы, доставляя на берег элегантных офицеров и принарядившихся матросов. Ровно в полдень должна была начаться торжественная месса, и тем, кто хотел успеть, следовало поторапливаться. Тем более что успеть хотели многие. Единственным, кто не хотел, оказался губернатор Каракаса дон Луис Сармиенто де лас Пеньяс и Кональбар.
С «Синко Эстрельяс» тоже спустили шлюпки, но не для перевозки людей на берег, а для верпования[45] галеона. Каждая лодка везла один из большущих носовых якорей. Тот по-прежнему был соединен с кораблем, и за шлюпками, сильно провисая, тянулись цепи. Матросы отгребли от корпуса примерно на кабельтов, затем сложили весла и сбросили свой груз за борт. Затем за дело взялись матросы, оставшиеся на галеоне. Вращая кабестаны,[46] они выбирали цепи и тянули якоря обратно, но те крепко вцепились в морское дно. Галеон сам двинулся к ним. Подошел и встал. Якоря подняли, погрузили на шлюпки и повторили всю операцию сначала.
— Интересно, куда это он собрался? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Диана.
— Такими темпами наверняка не далеко, — усмехнулся в ответ дон Себастьян.
— Так он только из гавани выберется, — поправил его дон Хуан. — Ветра почти нет, и до канала хочешь не хочешь, а только так. А по каналу, думаю, уже пройдет под парусами.
— И куда? — поинтересовался в свою очередь Эспада.
— Да уж не в Картахену, — хмыкнул дон Хуан. — Наверное, обратно в Каракас. Брамса-то там теперь нет.
— Разве наш губернатор имел дела с Брамсом? — удивился падре Доминик.
Он только что поднялся на палубу и услышал конец фразы. Дон Хуан пожал плечами:
— Точно не знаю, но вот дон Себастьян не даст соврать. Как только мы упомянули при нем этого прохвоста, губернатор подскочил, будто его пчела в зад ужалила.
— А я как всегда самое забавное пропустила, — заметила Диана. — Эй, постойте-ка! Я сообразила! Алмаз!
— Опять ты за свое, — недовольно проворчал Эспада.
— Ну а что их еще может связывать?! — нетерпеливо воскликнула Диана. — В долг у него губернатор взял? Да он из казны сам себе кредит выдаст. Без процентов и без возврата. А с алмазом я так думаю. Он отдал его Брамсу, чтобы тот по-тихому его продал.
— А теперь удирает от того, кто должен отдать ему деньги? — усмехнулся Эспада. — Это что-то новое.
Диана гневно фыркнула, но не нашлась, что ответить.
— Драгоценности здесь можно продать, — сказал дон Хуан. — Голландцы торгуют со всеми без разбора, и тут не принято спрашивать: где взял? Так что если алмаз и был, то он уже сплыл. И тогда наш губернатор возвращается домой, а мы по его милости можем целый месяц проболтаться в море.
— Может, и не домой, — не захотела отказываться от своей версии Диана. — Тот, в сером, вроде говорил, что он закупил припасов. Тогда губернатор запросто может рвануть в Старый Свет.
— Зачем?
— Как я слышала, драгоценности там в два раза дороже.
— Его за такой вояж с должности снимут, — возразил дон Хуан, но, после небольшой паузы, добавил: — Хотя, если он с таким подарком пожалует в Эскуриал, его запросто назначат не меньше чем вице-королем. Тогда да, губернаторством можно и рискнуть.
— И возвысится недостойный, — фыркнул, подходя, падре Лоренсо.
Винный выхлоп плавно растекся в воздухе. Плотность была такая, что хоть закусывай.
— Зато мы, наконец, от него избавимся, — ответил дон Хуан и недовольно добавил: — Что ему еще надо?
Над галеоном подняли сигнальные флаги. Дон Хуан привычно быстро расшифровал сигнал и сообщил, что от них требуют скорейшего выполнения полученных приказов. Капитан повернулся к вахтенному офицеру:
— Ответьте, что будет исполнено. Как только погрузим материалы для ремонта.
45