– Они что, чиновники, которые это предлагают, идут на поводу у паникеров? – спросила Вера.
– Нет, они не идут на поводу. Они держат поводок.
Вера хмыкнула:
– Я это запишу. Это пригодится.
– Запиши. А я проедусь до дачи. И по окрестностям. Скучно в городе, а ведь весна.
– Будь осторожен, папа. И пришли фотки, как там, наша беседка. Я так скучаю по нашим чаепитиям. По маме…
Старцев обещал. И даже обещал покрасить беседку к концу «этой всемирной неразберихи».
Трасса, нагретая дневным солнцем и вычищенная шинами автомобилей, была сухой. Старцев легко объезжал грузовики и малочисленные легковушки. Когда пришлось свернуть на грунтовку к даче, стало сложнее. По обочинам, в канавах и в лесу еще лежали пятна снега, невидимые колдобины взрывались под колесами смесью грязи и льда. Темная туча, на трассе приходившаяся по правую руку, оказалась за спиной и догоняла.
– Успею, – решил Старцев, и погнал вперед, намереваясь проехать кружным путем, посмотреть на просторные, еще рыжие луга, на стремительную из-за половодья Лугу.
Он был один на дороге. Рокот двигателя тонул в осиновой и березовой поросли по сторонам, ели стояли вторым рядом, как взрослые за спинами детей на линейке первого сентября. В поросли с ветки на ветку порхали мелкие пичужки, а там, под елями, в сумраке и сырости, и проходила главная лесная жизнь, изредка высовывающаяся на дорогу удивленной лосиной мордой. Старцев знал, что, как горожанину, ему не познать тот мир. Но он ощущал его присутствие, и радовался тому, что, родившись горожанином, не утратил этого чувства. Точнее, снова обрел его.
Может быть, именно так и приходят к служению… богу ли, людям ли, – подумал Старцев, – не умея иначе назвать то главное, что стоит над человеком, и частью чего человек является, что заставляет его следовать своим, для одного него предначертанным путем.
Вечером того же дня Гернштейн позвонил Вячеславу:
– Наш свободолюбивый строптивец не отвечает.
И обеспокоено:
– Черт понес его в такую погоду!
– Может, у него телефон разрядился, а электричество отключили. МЧС смс-ку прислало, по области ураган, снежные заряды.
– Ну, будем надеяться, что все обойдется.
Позже, через две недели – столько понадобилось времени, чтобы найти, опознать и привезти в Петербург тело, Гернштейн пересказывал последние слова, услышанные от Старцева.
– В его голосе было удивление. И восторг, – тихо говорил Гернштейн. – Он заехал в какую-то деревеньку, а дальше цитирую: «Дома вроде жилые, но все кособокие какие-то. Как будто кепки, надетые набекрень. Вот именно так: деревья в садах уже кучерявятся, и крыши над ними, как кепки на непослушных вихрах – набекрень. Вот она – Россия! Кособокая, кривая, но лихая!»
Эмоций похоронам придавали красные глаза дочери в айпэде Вячеслава – вылететь из Лондона ей не удалось. Студенты стояли стайкой поодаль, как грачи. Вячеслав разливал в пластиковые стаканчики. Наталья раздавала бутерброды с сыром. Да еще Анна, влюбленная в скрипку, медленно водила смычком, исторгая заунывные звуки, какие мог бы издавать ветер в коридорах учреждения, в просторечье именуемом небытием.
2020
ГРАЖДАНСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Променял я на жизнь беспросветную
Несусветную трусость1 мою…
/В. Высоцкий/
Профессор Николай Иванович Старцев ехал с дачи. Мотор новой машины, кредит по которой был уже почти выплачен, гудел ровно и еле слышно. Весна наступила вовремя, солнце светило весело с синего неба, в канавах еще лежал снег, но асфальт был почти везде сухим. Теплые лужи блестели по обочинам, отражая небо и облака. В них – в черных лужах, которые, будь у них разум, сами себе казались бы океанами, таились неимоверные возможности, которые дарит весна всему живому. Иногда какая-нибудь одинокая березка подхватывала изливающийся сверху свет и вспыхивала нежно зеленым, с желтизной пламенем – совсем как на картинах, которых полно в коллекциях русских музеев.
– Забавно, – размышлял Старцев, – мы смотрим на небо, на солнце, на деревья, и думаем: «как похоже на картины такого-то и такого-то». А когда не было всей этой живописи, или если кто о ней ничего не знает, с чем такой человек сравнивает то, что видит? С прошлой весной, с позапрошлой? Что важнее, что дает больше возможностей человеку – жить в культурной среде или жить в своем личном времени?
1
У Высоцкого в песне «Банька по белому» вместо слова трусость стоит глупость. Но во время, когда пишутся эти повесть, трусость – более подходящее слово.