Что он и делает – сказал Кизер со всей ответственностью.
Стоп! Кизер сказал за Баха, да ещё со всей ответственностью? Нет, Кизер такого не говорил!
Разве Бах сочинил надтекст? Нет, Бах сочинил сонату №4 e-Moll, а о «надтексте» –ни в этом, ни в каком другом подобном случае – ни из какого документа ничего не явствует.
Утвердить (узаконить, присвоить) надтекст – убить его. «Вы уже получили здесь свою награду» (гонорар). Нет, надтекст парит в умах, он – достояние Личности, а это – не продаётся, за это не платят, это не подчиняется никаким законам музыкальной логики, стиля, ничему, что «выработало культурное человечество», не подчиняется даже, страшно вымолвить! самому Тональному плану Шести!
Музыкальное богомыслие – и «законы сонатного цикла»? Это всё равно что сетью ловить летящего ангела!..
Так как же быть?
А какая красивая интуиция Кина о Благовещении? Это воздух, дыхание рая… А почему минор? Ми минор – чуткая хрупкость Божьего мира, смирение Богоотроковицы: «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему. И отошёл от Нея Ангел».
***
Гештальтное сходство тем первых частей четвёртой сонаты и первой сонаты почти лежит на поверхности. Это раскрытая кверху триада с общей терцией соль, затем общей секстой до – асцендирующей в первой и десцендирующей в четвёртой сонатах, и нисходящим поступенным движением нот, тождественных по названию и разных только по альтерации:
Пример 19 а. Соната №1, I ч.
Пример 19 б. Соната №4, I ч.
Божественность (говоря языком надтекста) темы четвёртой сонаты выясняется этим сходством с прозрачной очевидностью: эта тема принадлежит Божественному Лицу, Единому от Святыя Троицы, Иисусу Христу. В короткой четырёхтактной (крест!) I части эта тема образует неточный трёхголосный канон, чем сразу и иконописно («Где это вы видели у Баха иконы?») ставится её сверхзначимость, сверхценность. Концентрация гештальта в материальной малости – это тоже о Боге. «Бог есть Дух» (Ио. 4, 24), безтелесен. II часть сонаты №4, Vivace, с размером и гештальтом, подобным III части Божественной сонаты №1 (там Святой Дух), ставит Личность Иисуса Христа с ещё большей достоверностью. Нужно обратить здесь внимание на брошенные вниз квинты Божьего гнева – сопоставь со второй сонатой, т. 3-4. Во второй сонате (I ч.) квинты брошены по три раза и распространены по всем голосам, включая скрытые – брошены на всё человечество. Во II части четвёртой сонаты квинты брошены четыре раза, только в каком-либо одном голосе и без скрытых – Сын Божий принимает на Себя Крест – эту чашу Божьего гнева, которую за всех людей выпить до дна суждено Ему одному. Это умозрение Кизера сочетается и с интуицией: в теме – с четырьмя брошенными квинтами, в общем смятенном гештальте II части, однако же в Божественном размере и с очень решительным концом – слышатся Кизеру слова Господа, сказанные Им одному желавшему пойти за Ним, куда бы Он ни пошёл: «лисицы имеют норы, и птицы небесные гнёзда, а Сын Человеческий не имеет где приклонить голову» (Лк. 9, 58). Смятенность II части ответвляет от этой ассоциации ещё одну: с рысканьем этих самых лисиц20, преследуемых охотниками – врагами Господа фарисеями и книжниками. Ко всему этому и вышеописанному Божественному (пассионному) гештальту примыкают ещё и фигуры: Incarnatus – т. 7-9, 49-51 и др.; turbae – впервые т. 25 и далее:
Пример 20.
III часть.
Хотя Робби не может схватить её единым гештальтным ви́дением, вернее, не имеет виде́ния к ней (о видениях дальше), тем не менее христологический гештальт и здесь весьма прозрачен. (Кизер всё охотнее заменяет «однозначность» «прозрачностью»: к надтексту это выражение подходит куда лучше.) И прежде всего – часть начинается с apostroph – tasto solo баса: h – Я – Господь. Так персоналистически начинается из всех средних частей суперцикла только одна эта, что как нельзя лучше характеризует отношение её надтекста к Богу – Иисусу Христу. А далее – параллели из других сочинений. Цепи кварт (кварта – крест):