— Этого я и не оспариваю, — ответил лорд Гро. — Но ревущий пожар затушит и гнилая вода. Против своей воли мы, витчландцы, присоединились к Демонам в той войне, предвидя (как в итоге ценой большой крови и произошло) лишь укрепление Демонов в их чванстве, ибо желают они одного: стать тиранами и повелителями всего мира.
— В молодости ты был соратником короля Гасларка, — сказал Алый Фолиот. — Ты родился и вырос Гоблином; ты был молочным братом короля, был вскормлен той же грудью. Почему я должен прислушиваться к тебе, что открыто предал столь доброго короля? К тому, чье вероломство откровенно осуждает даже простой люд (в чем я убедился совсем недавно, прошлой осенью, когда посетил город Зайё Закуло во время празднеств по случаю помолвки кузины короля, принцессы Армеллины, и лорда Голдри Блусско). Они несли по улицам твои непристойные изображения и пели о тебе так:
— Какие сами, такая и поэзия, — сказал Гро, немного поморщившись, — Не думаю, что такому благородному государю как ты следует идти на поводу у завистливых и в наивысшей степени предвзятых настроений черни. Что же до гнусного эпитета «предатель», то я отвергаю и плюю на него. Правда состоит в том, что я, не прислушиваясь к общественному мнению, этому идолу дураков и бабья, следую за своей собственной путеводной звездой. Однако же я пришел сюда не для того, чтобы разглагольствовать на столь незначительную тему, каковой является моя персона. Вот что я скажу тебе со всей серьезностью: не внушай себе мысли, будто Демоны оставят мир в покое, — это менее всего соответствует их намерениям. Они не желают ни слушать твои примирительные слова, ни трапезничать с нами за одним столом, ибо замыслили против нас недоброе. Что сказал Юсс? «Витчланд издревле был подобен блохе»: именно так, блохе, которую он жаждет раздавить меж своих ногтей. О, если тебе и вправду дорог мир, то путь к воплощению твоего желания воистину короток.
Ничего не ответил Алый Фолиот, продолжая вглядываться в тусклые отсветы заката на темнеющем небе, в котором высыпали первые звезды.
— Где не помог елей, там принесет облегчение хирургия, — проговорил Гро голосом, подобным мурлыканью кошки. — Предоставь это мне, хорошо?
Но Алый Фолиот сердито повернулся к нему и воскликнул:
— Какое имею отношение я к вашей вражде? Вы поклялись соблюдать мир, и я не потерплю ни насилия, ни клятвопреступления в моем мирном королевстве.
— Даже будь клятвы чистосердечными, нарушающий их, как сейчас, в открытую, зачастую на самом деле не есть клятвопреступник, — сказал Гро, — ибо клятвы эти уже давно отвергнуты и растоптаны противоположной стороной.
— Какое имею отношение я к вашей вражде, что уподобила вас дерущимся псам? — повторил Алый Фолиот. — С какой стати тому, чьи руки чисты, а душа праведна и свободна от ненависти к кому-либо, ввязываться в смертоубийственные ссоры таких как вы с Демонами?
Лорд Гро посмотрел на него в упор и сказал:
— Ты полагаешь, будто возможность не отдавать ни одной стороне предпочтение все еще открыта для тебя? Если такова была твоя цель, то тебе следовало хорошо подумать, прежде чем ты вынес свое решение после второго раунда. Ибо и нам, и твоим собственным людям, и в первую очередь Демонам было ясно как день, что король в том раунде смошенничал, и, назвав его победителем, ты во всеуслышание провозгласил себя нашим союзником и недругом Демонланда. Неужто ты не заметил, каким недобрым взглядом смотрел на тебя лорд Юсс, покидая зал? Ведь не только с нами одними, но и с тобой отказался он разделить трапезу, дабы сомнения и суеверия не тревожили его, когда он соберется уничтожить тебя. А именно так они и намерены поступить. Это несомненно.
Алый Фолиот опустил голову и погрузился в молчание. Там, где недавно пылали огни заката, сейчас разливались краски смерти и безмолвия, а в безграничных пространствах ночных небес, словно распускающиеся цветы, засияли огромные звезды: Арктур, Спика, Близнецы и Малый Пес, Капелла и ее спутники.
— Витчланд лежит у моих дверей, — сказал Алый Фолиот. — А Демонланд… какое мне дело до Демонланда?
А Гро добавил:
— Утреннее солнце также восходит в Витчланде.
Некоторое время они молчали. Потом лорд Гро вынул из-за пазухи свиток и сказал:
24
Эпиграмма на смерть Уильяма Пэрри, казненного в 1584 за попытку убийства английской королевы Елизаветы I.