— Может еще одну, сарж[17]? — спросил бармен.
Мидберри пододвинул бармену пустую кружку. Вытащил из карманчика брелок с ключами, раскрыл ножичек и начал подрезать ноготь на мизинце. Мягко скользнув по полированной поверхности стойки, подъехала пущенная опытной рукой кружка с пивом. Хлопья пены, опадая, свешивались через край, медленно сползали по стенкам и расплывались внизу небольшой лужицей.
— Ну, дерьмо, — прохрипел бармен. Схватив тряпку, он насухо вытер стойку, поставил кружку на сухое. — Извини, сарж…
— Ладно.
— Никого нет. Вот скукотища. Видишь, даже сноровка пропадать начала. — На блестящем черном лице бармена блеснули в улыбке зубы. Облокотившись на стойку, он доверительно склонился к сержанту.
— Все на плацу да стрельбище. Вон как к выпуску готовятся. Некогда и кружечку пропустить… Налить еще?
Мидберри кивнул.
— Это надо же так. — Бармен с явным возмущением оглядел почти пустой зал. — Тьфу, дьявол. Даже словечком перекинуться не с кем…
Мидберри сложил ножичек и вместе с ключами убрал в кармашек брюк. Отхлебнул глоток. Он сидел у стойки, уставившись в полированную крышку и не поднимая головы. На душе было горько и муторно.
Действительно, бармен прав — плохо сегодня здесь. Все оттого, что мало народу. Было бы побольше, этот негр занимался бы своим делом и не лез к нему с дурацкими разговорами. Мидберри вовсе не был расположен к пустой болтовне. Хватит уж, за день наболтался по самую завязку. И еще недели на две вперед. Да и мозгами вертеть тоже надоело. Больше всего на свете ему хотелось побыть одному, посидеть, ни о чем не думая. В полной тишине. И вдрызг пьяным.
— Ну уж и время нынче ползет. Это всегда так, когда словцом переброситься не с кем…
Мидберри поднял голову. Стоявший перед ним бармен с явной тоской глядел на пустые столики, зевал, ковырял зубочисткой в широких, выступавших из-под верхней губы белых зубах. Седоватые ершиком волосы подстрижены как у морских пехотинцев — коротко сверху и почти наголо с висков. И все же за версту видно, что этот парень никогда не служил в морской пехоте. Мидберри узнал его — вольнонаемный писарь, днем сидит за конторкой в гарнизонной лавке, а вечерами здесь подрабатывает.
Он допил пиво, и негр услужливо сразу же снова наполнил ему кружку.
— А дружок ваш сегодня, видать, на службе?
«Дружок»! Это же надо! Мидберри кивнул. «Проще согласиться, — решил он, — нежели пытаться объяснять, кто же они с Магвайром на самом деле». Он снова глотнул пива, почувствовав в желудке какие-то неприятные ощущения. Странно даже слышать, чтобы кто-то додумался назвать Магвайра его дружком. От этой мысли он усмехнулся. Посмотреть бы на, кого-нибудь, кто согласится действительно подружиться с этим чудовищем. Все равно, поди, что попробовать пожать руку вон тем железобетонным воякам, что на постаменте стоят. Ему вдруг представилось, что он лезет на постамент, а там стоит семиметровый Магвайр, литой из бронзы. Мидберри пытается пожать ему руку, а он и не шелохнется.
— Ничего. Одному побыть тоже неплохо. Полезно иногда отключиться маленько.
Мидберри, не поднимая головы, вновь кивнул в знак согласия.
— А работка ведь у вас не мед. Верно?
Мидберри и с этим согласился, не отвечая.
— Я слышал. Ваших ведь много тут бывает. Наслушаешься. Говорят, не мед, я верю. По мне бы, ни за какие коврижки не согласился бы, ей-богу…
Мидберри засмеялся. Он представил себе этого здорового негра почему-то в тропическом обмундировании, с голыми коленками и в инструкторской шляпе. Ну и картинка!
— Я что хочу сказать: до смерти не люблю, когда отвечать надо… И хлопотно, жуть прямо. Ну, на кой черт все это мне? Ни в жизнь бы не справился бы, ей-богу. А вы вот справляетесь. За то вам и уваженье, и почет. Думаете, я не знаю. «Эс-ины» — народ особый, не как другие…
Сержант внимательно поглядел на собеседника. В глазах его даже появился живой интерес к этому человеку.