И голову Джимми.
Вздохнув, я положил добычу в один из нейлоновых рюкзаков, которые носил с собой, чтобы все это оставалось сухим во время поездки домой. Затем я бросил рюкзак в мешок для мусора для дополнительной изоляции. Наконец, я завернул голову Джимми в пластиковый пакет и тоже засунул в рюкзак. Карманы моего плаща оттопыривались от мелких предметов: зажигалок, водонепроницаемых спичек, витаминов, столового серебра, зубной пасты, аспирина и других лекарств, ручек, батареек, свечей – всего, что, по моему мнению, могло пригодиться нашей группе. Единственное, что я оставил после себя, это наличные. Они были хороши для разжигания огня, да и то только в том случае, если купюры были сухие.
Закончив, я подождал, пока Cатанисты уйдут. Завести лодочный мотор было бы все равно что крикнуть: "Эй, ребята, я здесь!" Грести без работающего мотора было бесполезно из-за волн. Они бы снова оттолкнули меня обратно.
Я подождал около часа, и, в конце концов, они двинулись дальше. Я думаю, что серфинг в другой части города был лучше. Когда я убедился, что это безопасно, я отвязал лодку от флагштока и отправился домой.
Сине-зеленый океан казался огромным, бесконечным и одиноким, и было довольно тихо, если не считать волн, чаек и дождя, бьющего по воде. Я продолжал оглядываться в поисках признаков погони, но я был один.
- Капли дождя продолжают падать мне на голову, - пропел я. - Но это не значит, что мои глаза скоро покраснеют. Плакать не для меня, потому что я никогда не остановлю дождь жалобами, потому что...[18]
Мой голос отразился от остатков небоскреба, и я перестал петь. От эха у меня по коже побежали мурашки.
Мимо проплывали обломки: деревянные ящики, алюминиевая садовая мебель, тела и куски тел. Я попытался схватить несколько ящиков, чтобы осмотреть содержимое, но прилив унес их за пределы моей досягаемости. Нам не нужна была садовая мебель, и у меня уже была голова Джимми, поэтому я оставил другие части тела в покое.
С весел капала вода, маслянистая и скользкая. Я содрогнулся при мысли о том, что в ней было, обо всех химических веществах и загрязнениях от затопленных зданий и промышленных объектов, и, конечно, о телах погибших.
Чтобы скоротать время, я задумался о том, каким сейчас был остальной мир, шел ли там дождь и был ли он затоплен. Иногда люди проплывали через Балтимор и останавливались у нашего здания, желая поторговаться с нами или просто ища сухое место для стоянки и отдыха. Когда это происходило, мы узнавали новости. Большая часть этого касалась групп выживших, подобных нам, разбросанных по всей стране; но некоторые вещи, которые мы слышали, были просто странными.
Экипаж катера береговой охраны сообщил, что население Эстес-Парка, штат Колорадо, прибегло к каннибализму и человеческим жертвоприношениям. Какой-то яппи-инвестиционный банкир, приплывший из Филадельфии, клялся, что видел русалок, и что его друг занимался любовью с одной из них, и больше его никогда не видели. Мы дали ему два ящика воды в бутылках, несколько батареек для рыболовных снастей и пистолет с дополнительными боеприпасами, а затем быстро отправили его восвояси. Чувак явно был сумасшедшим.
Парочка по имени Ральф и Холли прибыли на транспортном вертолете и пробыли у нас неделю, пока мы лечили Холли от укуса бешеной собаки на ее ноге. Они сказали, что гигантские плотоядные дождевые черви свирепствуют на большей части Аппалачей. Предположительно, эти существа убили их друзей в Северной Каролине. В то время я им не поверил. Но дети поверили им, и после того, как они улетели, мы пережили неделю, когда маленькая Даниэль каждую ночь просыпалась с криками о гигантских червях, которые собираются ее съесть. Старина Солти тоже верил им, но Солти верил во все.
Я видел Солти еще до того, как начались дожди. Я не знаю, чем он занимался до того, как стал бездомным, но когда-то в своей жизни он был моряком. Когда я впервые встретил его, он был завсегдатаем Внутренней гавани Балтимора, рассказывал морские истории за мелочь на карманные расходы и наблюдал, как заходят и выходят лодки. Мы обычно давали ему деньги по пятницам вечером, когда ходили в бар в Феллс-Пойнте.
Солти был ходячей энциклопедией морских мифов и суеверий, и он никогда не упускал случая предупредить нас о них. Бананы на борту лодки гарантировали, что улов будет плохой. Если вы опрокинете таз с водой у себя дома, на море последует катастрофа. Рыбакам не следует подсчитывать содержимое сети, вытащенной первой за день. Когда вы ступаете на борт корабля, вы всегда должны наступить сначала правой ногой. Если капитан корабля споткнулся, спускаясь по лестнице, это означало что-то плохое. Что-то в этом роде. Когда одна из девушек предложила подстричь Саре волосы, Солти умолял их не делать этого. По его словам, если подстричь волосы, пока море спокойно, это вызовет шторм. Мы отметили, что море не было спокойным в течение нескольких месяцев и что, похоже, шторм не прекратится в ближайшее время.