Три окна в доме выходили в поповский сад. Они были открыты настежь, и оттуда доносилась негромкая казачья песня:
...А как мне не плакать.
Слез горьких не лить?
Была молоденькой,
Я в люльке спала,
На возрасте стала,
К цыганке пошла...
За оградой слышался чей-то смех и стук топора: там, видно, рубили дерево.
Цыганка гадала,
Цыганка гадала,
Цыганка гадала,
За ручку брала...
Неожиданно распахнулась дверь и вошел молоденький поручик в белом кителе, на погонах которого были нарисованы чернилами звездочки - особый шик молодых офицеров, только что получивших повышение. Это был приятель Олега Каретникова - Геннадий Шатохин.
- Господа, поручик Михайлов привез из Аскании-Новы зебру.
- Что же, отличная закуска, - отозвался Туркул.
- По-моему, даже пикантно: шашлык из зебры.
- Представляю, что за гадость, - брезгливо проговорил Каретников.
- Почему? - с удивлением спросил Шатохин.
- Полосатая: будешь жевать точно пижаму.
- Предрассудки, - сказал Туркул.
- Между прочим, - продолжал Шатохин, - в этом поместье немца Фальцфейна есть даже страусы. Одному из них офицеры привязали под хвост клочок бумаги и подожгли. Страус бежал так, что со смеху можно было околеть.
- Как Пилсудский от Буденного? - ядовито заметил Олег Каретников.
Туркул яростно хлестнул себя плетью по голенищу.
- Черта с два! Вот увидите, большевики получат под Варшавой в морду и сами побегут.
- Я слышал, господа, что Пилсудский склонен заключить мир с красными? Это же предательство! - возмутился Шатохин.
- А вы чего ждали от этого союзничка? - спросил Каретников.
- Пусть мирятся... Без них справимся... - самоуверенно произнес Туркул.
Шатохин взял у Каретникова папиросу, закурил и сел на диван, картинно заложив ногу за ногу и пуская колечки дыма к потолку.
- А вы слыхали, господа, красные переправились через Днепр у Каховки и заняли на нашем берегу tot de pon?[3]
- Ничего страшного, - сказал Туркул. - На помощь генералу Слащеву идет конный корпус генерала Барбовича, а это пять тысяч сабель. Полагаю, что от красного десанта останутся одни клочья.
Штабс-капитан Каретников прибил на стену карту военных действий и сказал с недовольным видом:
- А в общем, противно иметь у себя в тылу неприятеля. Это похоже на кинжал, приставленный к боку.
- Не волнуйтесь, - сказал Туркул. - Генерал Слащев пустит конницу, и этот плацдарм действительно станет красным, только от ихней крови...
Каретников взял со стола портсигар, который оказался пустым, бросил его и позвал вестового. Тот вошел и вытянулся перед дежурным офицером штаба.
- Пошли кого-нибудь в Святодуховку, - приказал Каретников вестовому. - Пусть явится к поручику Язвицкому и попросит для меня папирос.
- Слушаюсь, ваше благородие.
- Господа, скоро командир полка князь Шахназаров прибудет, - предупредил Каретников офицеров. - Надо выставить караулы.
- Ваша очередь, поручик, - сказал Туркул Шатохину, а сам снова принялся играть с собакой, заставляя бульдога прыгать через плетку.
4
По степи, отчаянно пыля, катил длинный «паккард» на высоких желтых колесах с откидным кожаным верхом. Автомобиль был старый и на неровностях дороги тяжело переваливался с боку на бок. Из радиатора валил густой пар.
Машину сопровождал небольшой конный отряд. На папахах - трехцветные кокарды. Лошади казачьи, с длинными хвостами. Винтовки тоже надеты на казачий манер - справа налево.
В автомобиле ехали офицеры, и среди них полковник с большой окладистой бородой и двумя георгиевскими крестами на кителе. С ним рядом сидел молоденький подпоручик, - как видно, адъютант. На нем были шевровые сапожки, золотые аксельбанты и новенькая фуражка, кокетливо сдвинутая набекрень.
На заднем сиденье, на прочном помосте из досок, была установлена небольшая горная пушка. Она глядела в небо куцым стволом и придавала автомобилю устрашающий вид.