Сомелье предложил ледяной гевюрцтраминер. От него пахло душистыми цветами, пока я не сделала первый глоток и не обнаружила элегантный вяжущий вкус. Напротив меня официант выкладывал на тарелку квадрат белокрылого палтуса. От его белизны слепило глаза, рядом с ним с одной стороны он положит красный маринованный помидор, а с другой — бледно-зеленые ленты цуккини. Соус с ореховым ароматом был цвета чуть вылинявшей золотой тафты.
— «Шато-Шалон», — прошептал он, и я подумала: да, только это вино, приготовленное из винограда, подвяленного на соломенных циновках, может обладать таким драгоценным ароматом.
Десерт обрушился на стол медленным ливнем. Сначала шоколадный наполеон. В нем была сдержанная сладость, перекинувшая мостик к теплой малине и ванильному крему. Затем последовал яблочный конфитюр с цедрой апельсина. После взбитая смесь из кукурузного сиропа, сахара, яичного белка под названием маршмелла. Ее нарезали толстыми кусочками. Подали также мелкое миндальное печенье в коробке.
Своим обличьем я никого не обманула, но оказалось, что все было к лучшему: после этого эпизода я почувствовала облегчение. На следующей неделе случайно зашла в очаровательный маленький неаполитанский ресторан «Да Роза». Мать владельца стояла на кухне и вынимала из кастрюль приготовленную своими руками пасту и пухлые маленькие ньокки, в то время как сын любовно наливал одно местное вино за другим и рассказывал о достоинствах винограда старинного сорта аглианико. Я побывала в ресторане «Канал Хауз» и испытала давно забытую радость от макарон с сыром. Открылась «Майя», и меня взволновала возможность отведать блюда великой мексиканской кухни. Затем настал черед «Моливоса», я с удовольствием ела долму, и сырно-медовые треугольники, и жаренную на решетке рыбу. Вспоминала, как сидела когда-то на склоне холма на Крите, лицо овевал бриз, пахнущий орегано, а я смотрела вниз, на темное, словно вино, море. Я провела там несколько удивительных месяцев.
— Ты на подъеме, — сказала Кэрол. — Тебя опять интересно читать.
— Все наладилось, — сказала я. — У Майкла прекрасное настроение. Он с Ритой Брейвер ездил в Рокки Флэте и снял все на видеокамеру. Те люди, что звонили ему по телефону, собираются выступить на телевидении и обнародовать свои показания, а Дэну Рейзеру[80] нравится статья Майкла. Она будет иметь серьезный отклик. А я собираюсь написать рецензию о работе нового ресторана. Там работает невероятно талантливый молодой шеф-повар.
— Кто? — спросила она.
— Рокко Ди Спирито, — сказала я. — Еда, которую он готовил на последнем месте работы, в ресторане Дэйва, была изумительной. Новый ресторан называется «Юнион Пасифик». Ты должна со мной пойти.
— Возможно, после операции, — ответила она.
— Операции? — закричала я. — Какой операции?
— Да ничего страшного, — сказала она. — Помнишь, я говорила, что у меня болит живот?
— И что же? — спросила я.
— Они думают, что скорее всего у меня эндометрит. Собираются проверить. Это займет не больше двух дней. Правда, ничего особенного.
— Хорошо, — сказала я. — Мы отпразднуем твое возвращение в «Юнион Пасифик».
Празднование пришлось отложить: у Кэрол обнаружили рак яичников. Она не унывала.
— Я справлюсь, — заявила она и начала первый курс химиотерапии. — Врач считает, что у меня отличные шансы на выздоровление. К тому же мне предлагают новый способ лечения, который успешно опробовали в Калифорнии. Скоро я совершенно выздоровею.
Она говорила так уверенно, что я перестала тревожиться. Однако очень по ней скучала. И в офисе, и вне его стен с Кэрол было всегда интересно. К тому же она была единственным человеком, который в любой момент готов был отправиться со мной куда угодно, единственный, кто не беспокоился, беру я ее на большой обед или в какую-нибудь забегаловку за углом. После ее ухода из газеты все изменилось.
Приятная, талантливая женщина, Триш Холл, редактор отдела повседневной жизни, та, что придумала новую рубрику — «Обеды дома / Обеды вне дома», покинула нас, став редактором журнала в «Марта Стюарт ливинг омнимедиа». Эрик Азимов по-прежнему писал колонку за вознаграждение в 25 долларов, но после недолгой работы в качестве редактора в возрожденной «Санди стайлз» перешел на другую должность и теперь трудился в журнале «Метро». Ушла и Молли О’Нейл: создала собственную интернет-компанию, а Мариан Буррос большую часть времени проводила вне офиса, несмотря на то что не слишком хорошо ладила с шефом вашингтонского бюро Джонни Эпплом. Я смотрела на пустые столы, и мне было не по себе.