— Ну а рагу из зайца? — спросил он.
Я сажусь на постели и принюхиваюсь. Рагу из зайца я помню. Темно-красный винный соус загустили кровью и небольшим количеством шоколада. Соус был таким экзотическим, что я не удержалась — попробовала рагу и раз и другой. Старалась понять, чем вызван специфический вкус соуса. Жареное филе, нафаршированное грибами порцини,[44] подали в сопровождении пюре из каштанов, и рагу явилось шедевром щедрой региональной кухни.
Даниель Бул в течение шести лет являлся в высшей степени востребованным шеф-поваром в «Ле Сирк», но в собственном ресторане он работает с новым вдохновением. Такое впечатление, что готовит он для себя. В его меню французская еда так виртуозно сочетается с классической кухней, что буквально перехватывает дыхание.
Охлажденное консоме из омаров я восприняла как фокус. Суп — прозрачный как слеза, но вкус и аромат омаров такой насыщенный, что, если, закрыв глаза, взять пробу, поразишься тому, что твой рот наполнится жидкостью. Суп украшен кружками омара с положенными сверху свежими сливками и икрой. При подаче на стол в консоме добавляют шарики из протертой икры омара. Это удивительное блюдо достойно того, чтобы его отнесли к произведениям высокой кухни. Впрочем, если вам захочется продолжить трапезу не столь изысканными шедеврами, то можете заказать что-то земное, например, рубец гратен — блюдо буржуазной кухни, которое встречается и в бистро.
Господин Бул предлагает также блюда сезона. В качестве примера можно привести простое и одновременно роскошное сочетание пюре из большой желтой картофелины с большим количеством сливочного масла и свежих трюфелей либо обжаренные в очищенном сливочном масле грибы порцини. Их посыпают каменной солью и свежей зеленью.
— А фуа-гра? Ну разве это не фантастика? — вопрошает приятель, напоминая мне о том, как умело вкус жирной печени уравновесили терпкостью айвы.
Я наконец-то полностью проснулась. Вместе мы вспоминаем вчерашний ужин, перебивая друг друга, вспоминаем названия блюд, заново переживаем в своем воображении симфонию вкусов и ароматов.
— Тыквенный суп! — восклицаю я, вспоминая ярко-оранжевый суп-пюре с горкой тертой тыквы, черными грибами, крошечными кусочками бекона и жареными тыквенными семечками.
— Скат на пару! — кричит он, и я отчетливо вижу бульон цвета клевера, язык хранит память о плотной мякоти рыбы и мягких клецках из омара в бульоне, сваренном из омаров с добавлением водного кресса.
— Салат из перепелки! — восклицаю я и вспоминаю ленч, когда мне подали восхитительный салат.
На листьях овощной валерианницы лежали два крошечных жареных перепелиных яйца вместе с бархатными полосками гусиной печени, шелковистыми кусочками жареной перепелиной грудки и грубоватой стружкой сыра пармезан.
— Не забудь про вино! — напоминает мне приятель.
Он говорит о советах сомелье и перечне сказочных дорогих вин. Мы остановились на «Шассань-Монраше» девяносто первого года, а за ним последовал восхитительный «Шато ле Бон Пастер» восемьдесят девятого.
— Десерты, — произносит приятель почти благоговейно.
Вместе мы перечисляем все сладкие блюда вчерашнего вечера, словно дети, вспоминающие лакомства Хеллоуина. Мне понравился фруктовый суп, похожий на фантазии абстракциониста на тему заката — зеленое солнце мороженого с вербеной садилось на грушу, плавающую в темно-красном вине. Приятелю пришелся по вкусу гратин из шоколада — тонкий диск теплого шоколада на хрупкой сахарной вафле. И ему и мне полюбилось крем-брюле с размятой земляникой. Мы были очарованы финалом — блюдом с птифурами, украшенными фантастическими птицами и цветами из сахара.
— Так что же? — спрашивает меня приятель. — Четыре звезды?
— Ужин был великолепен, — признаю я и решительно откидываю одеяло, — но мне все же придется еще туда пойти и посмотреть, может ли «Даниель» удерживать этот уровень.
После пяти посещений становится ясно: ресторан может это делать. Случались и моменты разочарования: пересоленный суп, пятнадцатиминутное ожидание ужина, потерянное бронирование лета. И все же ресторан вдохновляет: просыпаясь утром, хочется вспомнить все до мелочей.
Благодарю за прекрасный отзыв о ресторане «Даниель», написал Даниель Бул, после того как в газете появилась моя статья. «Нам особенно приятно то, что ваша статья написана в столь необычном стиле».
Другие люди писали примерно в том же ключе. Одна женщина сказала, что это — самая странная рецензия, какую она когда-либо читала. А кто-то поинтересовался, не похищали ли меня инопланетяне. А третий заявил, что здесь я не похожа на саму себя.