— Больше всего я горжусь тем, что взял на работу Брайана Миллера, — сказал он, глотая гласные. — Он был очень хорош.
Произнеся это, великий Эйб Розенталь развернулся и пошел прочь, отыскивая новую жертву.
— Брайан каждый раз брал его с собой обедать, — сказала Кэрол, когда на следующий день я передала ей этот разговор. Что ему оставалось делать? Но тебе повезло. У Макса не было желания напрашиваться к вам в гости, — заметила она и, притопнув элегантной зашнурованной туфелькой, прибавила: — Поверь, ты бы поняла, если бы он этого хотел.
В этот момент на ее столе зазвонил телефон, но прежде чем снять трубку и звонким голосом произнести «отдел повседневной жизни», она обронила еще одну фразу:
— Теперь, когда главредом стал Джо, ты в безопасности. Он явно не любитель поесть.
Я подумала об этом и решила, что, пожалуй, она права. Джо был бледным низкорослым человеком аскетичной внешности., о его высоком интеллекте свидетельствовала беспокойная рассеянность. Единственным подтверждением того, что он назначен на пост главного редактора лучшей новостной газеты Америки, могла быть легкая сутулость и тяжесть походки. Образ телесной слабости как бы говорил, что этот худенький мужчина с волосами цвета соломы обременен непосильной тяжестью мира. Когда Эйб стал главным редактором, он распрямился, наслаждаясь властью, а Джо, сын раввина, казалось, съежился под весом огромной и страшной ответственности.
Поэтому я удивилась, когда однажды утром, сняв трубку, услышала: «Соединяю вас с главным редактором». Джо захотел-таки пойти со мной на ленч. Это был первый сюрприз из тех, что последовали потом. Секретарь сказала, что забронирует столик. Интересно, подумала я, куда мы пойдем? Вряд ли Джо заинтересует ленч в «Лютее».[45]
Джо опоздал, и я стояла в вестибюле, разговаривая с охранниками. Они ели сэндвичи, такие огромные, что, казалось, простым смертным их не одолеть. Должно быть, купили их на Девятой авеню. Тем не менее, когда Джо с виноватой улыбкой присоединился ко мне, все было съедено до крошки.
— Через час я должен быть на собрании, — сказал он. — Вы не возражаете, если мы перекусим где-нибудь поблизости?
Он привел меня в один из отелей, что совсем недавно выросли на Таймс-сквер. Армия огромных новых зданий завоевывала близлежащую территорию. Цель завоевания — вытеснение дешевых строений. Муниципалитет хотел вдохнуть новую жизнь в печальный и обветшавший квартал Манхэттена, однако трудно было представить, что Таймс-сквер ждет ренессанс. Во всяком случае, первые несколько отелей оптимизма не внушали.
Стол был крошечный, еда — незапоминающейся, к тому же я обнаружила, что Джо не умеет поддерживать разговор. Беседа тянулась со страшным скрипом, мы оба смущенно озирались по сторонам. Хотелось сбежать. Во время мучительных пауз я старалась найти тему для разговора. У него, похоже, не было ко мне никаких вопросов, поэтому я брала ответственность на себя.
«Да», — говорил он. «Нет», — говорил он. Никогда еще я не встречала такого неудобного собеседника. В отчаянии я начала расспрашивать его о тех днях, когда он работал корреспондентом за границей.
Джо побывал в Гонконге, Йоханнесбурге, Новом Дели. За свою книгу о Южной Африке он получил премию Пулицера, но не об этом он хотел со мной поговорить. Он хотел обсудить еду в Индии и в Гонконге, и он заговорил об этом с настоящим энтузиазмом. Он так оживился, что я поняла, как сильно он любит эти страны. Неожиданно минуты полетели с бешеной скоростью. Мы забыли, что ему пора возвращаться в офис.
— Давайте еще раз сходим на ленч, — сказал он на прощание. — Вы сможете найти хороший китайский ресторан поблизости от работы?
— Вероятно, нет, — сказала я.
Он так расстроился, что я быстро спросила:
— А как вы относитесь к корейской кухне?
— Я с удовольствием побывал бы в корейском ресторане, — сказал он с такой милой улыбкой, что стало ясно: он говорит правду.
— Соединяю вас с главным редактором, — прозвучало несколько дней спустя.
После обычных приятных фраз — «как мне приятно было побеседовать с вами во время ленча» и так далее — Джо перешел к делу.
— Я только что узнал, что председатель ни разу не бывал в Флашинге.[46] Можете себе представить?
— Невероятно, — сказала я.
— Я рассказал ему, как сильно изменился этот район, каким китайским он сделался, — продолжил Джо. — Начал рассказывать ему о том, как он напомнил мне Гонконг, и он сказал, что хочет это увидеть. Так вот, я попросил бы вас найти там лучший китайский ресторан и устроить нам банкет.
46
Один из старейших жилых районов Нью-Йорка (возник около 300 лет назад), сейчас населен выходцами из Азии.