Долгорсурэн провозилась с прической и немного опоздала. Когда она вошла, в глаза ей сразу же бросились Санжажав и Ринчинханда. Они танцевали у елки. Санжажав, наклонившись к девушке, говорил ей что-то, очевидно, очень смешное, потому что она весело смеялась и даже грозила ему пальцем. От взгляда Долгорсурэн не укрылось и то, что на Ринчинханде был новенький шелковый дэл, красиво облегавший ее тонкую фигурку. «Оса, — подумала Долгорсурэн. — И зачем она так затянулась поясом?»
Какой-то паренек, очутившийся рядом с Долгорсурэн, неизвестно почему вдруг сказал:
— Правда, хорошая пара? Говорят, у них скоро свадьба.
— Что вы сказали? — спросила Долгорсурэн. — Повторите!
Паренек с недоумением посмотрел на нее и на всякий случай отошел. Долгорсурэн прикусила нижнюю губу, почувствовала солоноватый вкус крови, поднесла ко рту платок.
Ринчинханду окружила молодежь. Ее поздравляли с трудовыми успехами, хвалили снимок, помещенный на доске Почета.
— Еще один танец, Ринчинханда, — попросил Санжажав, и они легко заскользили, кружась в вальсе.
Вдруг Ринчинханда остановилась и поднесла руку к горлу.
— Что с тобой? — испуганно спросил Санжажав.
— Ничего, — через силу улыбаясь, ответила она, — голова закружилась. Сейчас пройдет.
Он внимательно посмотрел на нее.
— Ты здорова? — Только сейчас он заметил проступившие сквозь румянец коричневые пятна на лице девушки. «Да она же беременна!»
Взяв ее под руку, Санжажав осторожно вывел Ринчинханду из круга.
— Ты с мужем? Кто он? Почему ты не привела его сюда? Мне было бы приятно с ним познакомиться.
Сидя в углу, зоркая Долгорсурэн сразу заметила, как вспыхнула Ринчинханда. Дорого бы она дала, чтобы узнать, о чем шел у них разговор. Прячась за спины других, девушка продолжала наблюдать за Санжажавом. Вскоре она, к своему немалому изумлению, увидела, что Ринчинханда прощается и уходит. Тут она больше не вытерпела и вышла из своего убежища.
Увидев ее, Санжажав просиял. Но смягчить Долгорсурэн было не так-то просто.
Положив ему руку на плечо и чувствуя, как сильными толчками бьется в груди непокорное сердце, Долгорсурэн, улучив момент, с напускным равнодушием сказала:
— Почему ты не проводил Ринчинханду? Вот уж не думала, что ты можешь оказаться таким невежливым!
— Тебе это непременно нужно знать?
Она пожала плечами, чуть вскинув тонкие брови.
— Раз уж тебе так хочется… Во-первых, она ушла не одна, а с друзьями. Во-вторых, ее ждал муж. Разве это не законное желание — слушать новогодний бой часов наедине с любимым?
Долгорсурэн молчала. Потом едва заметная улыбка тронула ее губы. Стараясь скрыть беспокойный блеск глаз, она опустила ресницы, еще не веря услышанному, силясь скрыть радостную дрожь в голосе, спросила:
— Выходит, тебя в дураках оставили? И ты это допустил? Ездил, ездил — и все без толку. Как же так, а?
Она сказала это довольно громко, и в другое время Санжажав оглянулся бы: не слышал ли кто ее слов. Но сейчас ему было все равно. Он лишь сильнее сжал руку девушки, покорно лежавшую в его ладони, и тихо попросил:
— Перестань мучить меня, Долгорсурэн.
Она ничего не ответила, только в глазах ее неожиданно блеснул озорной огонек. Это был какой-то необыкновенный вечер. Все вокруг казалось Санжажаву прекрасным, исполненным особого смысла. Долгорсурэн казалась ему самой стройной и легкой, самой прекрасной девушкой на свете. «Она остра на язык и любит мучить, — мелькнула мысль. — Но лучше ее нет никого».
Долгорсурэн старалась казаться равнодушной, а Санжажав ни на шаг не отходил от нее. Уступив просьбе подруг, Долгорсурэн задорно и весело спела песенку о молодом комбайнере. У нее был удивительно мягкий, приятный голос.
Когда Долгорсурэн кончила, все шумно зааплодировали. Оживленная и радостная, стояла она в кругу молодежи, чуть откинув назад голову с высокой прической. Заметив, что баянист задорно подмигнул девушке и она кивнула ему в ответ, Санжажав почувствовал, как шевельнулась в нем ревность. Долгорсурэн взяла у баяниста его баян и сыграла несколько незнакомых песен. Потом, отыскав глазами Санжажава, знаком подозвала его к себе. Он стоял перед ней, высокий, чуть сутулый, непокорная прядь волос упала на лоб.