Он стоял так далеко, что я заметила лишь блестящие линзы, оранжевую рубашку и бейсболку, низко натянутую на глаза. Рассмотреть получше не успела. Как только мужчина понял, что я его вижу, он развернулся и быстро зашагал прочь.
Конечно, это мог быть кто угодно – местный паренек, снимавший вид на бухту, проныра-репортер из желтой прессы или просто плод моего разыгравшегося воображения, – но мне стало не по себе.
Похоже, кто-то за мной следил. И этот парень не хотел, чтобы я его заметила.
Вернувшись в дом, я разобрала постель и упаковала свои вещи. Накормила Пенелопу и налила ей воды.
– Хорошие новости, Пенни, – сказала я чудо-свинке. – Кэроли и Эллисон за тобой присмотрят. Тебя ждет куча сладких яблок.
Я сунула в сумочку записку Джо и, внимательно оглянувшись по сторонам, взялась за ручку двери.
– Домой! – бросила я Марте.
Мы забрались в «иксплорер» и двинулись в сторону Сан-Франциско.
ГЛАВА 80
Часов в семь вечера я входила в ресторан «Индиго», новое заведение, недавно открывшееся на Маккалистер-стрит всего в двух кварталах от здания суда, – одно это должно было лишить меня всякого аппетита. Миновав обшитый деревом бар, я шагнула в просторный зал, где метрдотель проверил меня по списку и проводил к столику, за которым Юки изучала какие-то бумаги.
Обняв ее, я почувствовала, что безумно рада нашей встрече.
– Как дела, Линдси?
– Превосходно, если не считать того, что в понедельник начнется суд.
– Мы выиграем процесс, – заверила меня Юки. – Можешь не беспокоиться.
– Прости, что усомнилась, – улыбнулась я.
Мне не хотелось, чтобы Юки догадалась, что творится у меня в душе. Микки Шерман убедил власти, что моим представителем в суде должна быть женщина, а мисс Кастеллано – «как раз то, что нужно для такой работы».
Жаль, что у меня не было его уверенности.
Мы встретились в конце рабочего дня, но Юки выглядела свежей и полной сил. Самое главное – она выглядела молодой. Я машинально сжала своего Кокопелли, пока моя двадцати восьмилетняя защитница заказывала ужин.
– Итак, что я пропустила после отъезда? – поинтересовалась я.
Отодвинув в сторону морского окуня с пюре из дикой моркови – блюдо, изготовленное по рецепту местного шеф-повара, – я взялась за салат из фенхеля, кедровых орешков и эстрагона.
– Если честно, я очень рада, что тебя не было в городе, поскольку здешние акулы буквально глотали слюну, – ответила Юки.
Я заметила, что девушка смотрела прямо на меня, а ее руки безостановочно двигались над тарелкой.
– Все газеты и телеканалы набиты воплями разгневанных родителей… Ты видела «Прямой эфир в субботу вечером»?[9]
– Ни разу в жизни.
– Для информации – там была одна пародия, где тебя изобразили как Грязную Гарриет.
– Ну, это уж слишком, – пробормотала я, нахмурив брови. – Я не заслужила такой чести.
– Дальше будет еще хуже, – продолжила Юки, накручивая на палец свой длинный локон. – Судья Ачакозо одобрила присутствие телевизионщиков в зале суда. Кроме того, я получила список свидетелей со стороны истца. Показания даст Сэм Кэйбот.
– И что тут плохого? Сэм признался в убийствах электрическим током. Мы можем это использовать!
– Боюсь, что нет, Линдси. Его адвокаты подали ходатайство об аннулировании признаний Кэйбота на том основании, что мальчик сделал их в отсутствие родителей. Слушай, – добавила Юки, заметив мрачное выражение моего лица, – мы не знаем, что Сэм скажет на суде, хотя я все равно с ним разберусь, обещаю. Но мы не можем оспорить показаний Кэйбота из-за его признаний. Его слово против твоего, однако… Он тринадцатилетний мальчик, а ты – пьяный коп.
– И ты говоришь, что я «могу не беспокоиться»?
– Да, потому что правда возьмет свое. Присяжные – тоже люди, многим из них часто приходилось выпивать. Уверена, они решат, что ты имела полное право на выпивку, да что там – просто обязана была пропустить стаканчик. Ты хотела помочь этим детям, Линдси. А это совсем не преступление.
ГЛАВА 81
– Не забудь, что процесс начнется, как только ты переступишь порог суда, – предупредила меня Юки, когда мы шли по тихой вечерней улице.
Добравшись до гаража на Ван-Несс-стрит, мы спустились в лифте в подземный зал, где Юки оставила свой темно-серый лимузин.
Через минуту машина уже мчалась по Голден-Гейт-авеню к моему любимому кафе, хотя на всякий случай я дала себе зарок не пить ничего, кроме кока-колы. Береженого Бог бережет.
– В суд приезжай на чем-нибудь попроще. Никаких патрульных машин или новеньких внедорожников, ясно?
– У меня есть старый «иксплорер» с разболтанной дверцей. Пойдет?
– Схватываешь налету, – рассмеялась Юки. – Как раз то, что нужно. На предварительное слушание оденься построже. Темный костюм, полицейский значок на лацкане, никаких украшений. Когда на тебя насядет пресса, отвечай вежливой улыбкой, но молчи как рыба.
– Потому что ты все скажешь за меня?
– Верно, – кивнула Юки, и мы подъехали к кафе «У Сьюзи».
Когда я вошла в зал, на меня нахлынула теплая волна. Оркестр наяривал веселую мелодию, публика бурлила от восторга, а сама Сьюзи, облаченная в ярко-розовый саронг, отплясывала зажигательный лимбо[10] на танцплощадке. Мои подружки помахали мне из-за «нашего» столика в конце зала.
Я представила им Юки Кастеллано, и все обменялись рукопожатиями. По напряженным лицам девочек я поняла, что предстоящий процесс беспокоит их не меньше, чем меня. Поздоровавшись с Юки, Клэр заметила:
– Мы с Линдси лучшие друзья, и, конечно, вы в курсе, что я буду свидетелем от обвинения.
– А я работаю в «Кроникл», – с серьезным видом добавила Синди, – и мне придется забрасывать ее у здания суда очень неприятными вопросами.
– И потом разорвать ее на мелкие кусочки вместе с прочей журналистской братией? – хмыкнула Юки.
– Вот именно.
– Не бойтесь, я сумею о ней позаботиться, – заверила мой адвокат. – Схватка будет жаркой, это точно, но мы выиграем ее.
Все четверо, точно по команде, скрестили руки над столиком.
– Вперед, к победе! – проскандировала я.
Мы облегченно рассмеялись, и Юки, сняв пиджак, покосилась на «Маргариту», которую Клэр налила всем, кроме меня.
– Ни разу не пробовала, – протянула она с сомнением.
– Самое время, мисс Советчик, – улыбнулась Клэр. – Только пей медленно и со вкусом, ладно? А теперь, – продолжила она, – расскажи нам о себе. С самого начала.
– Ладно, тогда как насчет моего имени? – спросила Юки, облизав с губ соль. – Вы должны знать, что японцы и итальянцы – как лед и пламя. Возьмем, например, еду: если у одних сырые кальмары с рисом, то у других – спагетти и мидии под луковым соусом! – Ее смех зазвенел как колокольчик. – Когда моя мама, скромная, миниатюрная японка, встретилась на вечеринке с моим будущим папой, огромным и страстным итало-американцем, это было чистой воды волшебство. И вот представьте, – Юки выстреливала в нас сотней слов в минуту, – мой папа ей говорит: «Давай поженимся, пока мы еще влюблены друг в друга». Что они и сделали через три недели после первой встречи! А я появилась девять месяцев спустя.
Юки объяснила, что в консервативных японских семьях до сих пор существует предубеждение против смешанных браков, и ее родителям пришлось переехать в Калифорнию, когда ей исполнилось шесть лет. Но позже она часто вспоминала, что ей пришлось пережить в первые годы в школе, где местные дети издевались над полукровкой.