Четыре танка идут на нас. Каталан лежит рядом со мной.
— Как ты думаешь, капитан, — спрашивает он, — много ли быстрее моего фанерного ящика идут они?
Танки мчатся по гладкому полю, приминая камни. Пора свистеть. Я подаю сигнал так, чтобы все бойцы, лежащие сейчас за камнями, бросили в танки приготовленные гранаты. При первом свистке мы рвем зубами ленточку на гранате.
При втором — граната уже в левой руке. Третий свисток совпадает с рывком, и правая рука посылает гранату на тридцать метров. Да, расчет правильный.
После взрыва наших гранат танки остановились.
— Макарони[2], что же ты остановился? — кричит Гордильо.
— Проползи-ка еще метр. Ну, что тебе стоит? — смеется Каталан.
Бойцы вскакивают и начинают приплясывать, кричать и обнимать друг друга на виду у подбитых стальных крепостей.
— На места! — подаю я команду. — Лечь немедленно!
Но времени терять нельзя. Мы видим, как быстро уходят три танка, остановившиеся за оврагом. Они увозят точные сведения о нас.
Вот почему, не задерживаясь около четырех разбитых машин, почти припадая к земле, мы короткими рывками, останавливаясь через каждые пять метров, продвигаемся вперед. Вдруг послышались первые орудийные выстрелы.
— Ура, наш бронепоезд! — кричим мы и несемся вперед.
Мортиры противника бьют прямой наводкой. Мы различаем уже марокканцев, немцев и итальянцев.
Нужно подойти ближе. Прятаться за этим холмом нельзя. Я, кажется, угадываю желание бойцов остановиться хотя бы на секунду.
— Там, только в километре от Торрехона, — кричу я и указываю вперед.
Бойцы вглядываются в ожидающее их впереди спасительное прикрытие. Это маленькие бугорки. За ними мы должны все разместиться.
Последний рывок. Осталось каких-нибудь сто метров.
Ни одному бегуну в мире не перегнать нас сейчас. Мы не стреляем. Слышен только топот ног и дыхание людей. Враг тоже бежит к этим спасительным бугоркам. Кто раньше займет их? Мы падаем у самой цели. Противнику надо пробежать еще около тридцати — сорока метров.
— Огонь, друзья!
Мы расстреливаем врага в упор из винтовок и забрасываем его гранатами.
Я поднимаюсь из-за прикрытия со словами нашего гимна «Красное знамя».
— Вперед, гранатометчики!
Только сейчас я вижу, что нас не так уж много. От семи сотен, которые несколько часов назад спокойно спали в казармах Мадрида, осталось мало. Но не время вести страшный подсчет. Песнь звучит громко, как будто поют все семьсот бойцов.
— Вперед, друзья!
Враг повернул. Теперь мишенями служат спины фашистов. Я уже слышу, как один из них кричит по-итальянски:
— Не бежать, дьяволы!
Да, нас немного. Я вижу это вновь, когда огромный снаряд поднимает облако дыма, в котором исчезает весь батальон. Но ни на секунду не умолкает песня нашего «Красного знамени».
— Вперед, друзья! — кричу не только я, но и все бойцы.
Как панически убегает противник! Мы прыгаем через винтовки, брошенные на нашем пути или расставленные, как ловушки.
Вот и первые дома города Торрехона. На улице я сталкиваюсь лицом к лицу с высоким блондином. И сейчас я мог бы безошибочно узнать его среди миллионов людей. Страшная боль в плече туманит сознание. Я успеваю выпустить очередь из моего автоматического оружия. Высокий немец бежит: пули не нагнали его. Но он оставил своих друзей у пулемета. Они его уже никогда не увидят. Мы перепрыгиваем через их тела и мчимся попрежнему с песней, которая не умолкает. Правая рука, не повинуется. Я останавливаюсь. Не отстающий от меня ни на шаг Каталан быстро стягивает мне руку носовым платком.
— Вперед! — успеваю только крикнуть я во время этой короткой остановки.
Мы достигаем центральной площади. В городке с трехтысячным населением не осталось ни одной живой души. Удержим ли мы его хотя бы два часа, — ведь так было сказано в штабе? Удержим, если снимем с верхушки церкви в самом центре площади пулеметное гнездо. С колокольни косят по нашим рядам. Мы залегли и безрезультатно обстреливаем церковь.
— Нужно четыре добровольца, — говорю я.
Все хотят быть в четверке.
— Пойдут вот эти четыре, — отказываю я остальным смельчакам.
Я объясняю задачу Архиллесу, студенту философского факультета Мадридского университета, кузнецу «маленькому» Томасу (как мы звали этого рабочего парня), крестьянину Гордильо и Торесу. Мы отвлечем внимание фашистского пулемета, а они, воспользовавшись этим, проникнут в открытые двери церкви и, поднявшись по лестнице, уничтожат гранатами всю команду пулеметчиков на колокольне.